После чего мы весь вечер молча смотрели бейсбольный матч.
У каждого наверняка была куча своих дел и проблем. Но мы ни слова не сказали о них друг другу. Только о том, кто на какой базе, и которого судью следует пустить на мыло, если он не перестанет мешать выигрывать «Янкиз». Так делают настоящие мужчины.
«Мой собеседник» лишь изредка что-то хмыкал, потягивая пенное. И я делал то же самое. Плечо все еще болело, но я старался не подавать вида. Видимо, не слишком успешно.
— Выглядишь паршиво, — заметил дядюшка напоследок.
— Нормально, — отмахнулся я.
— Ну, как знаешь. Пойду к себе, — Томмазо Ла Руссо явно хотел мне помочь, просто не умел подобрать правильных слов. — Если что, ты знаешь, где меня найти.
Ну как ему сказать? Винни знал. А мне пришлось бы еще немного поискать его комнату.
Но я кивнул:
— Угу.
Отходя ко сну, я подумал, что схорониться здесь, на самом деле, было не худшей идеей. Пока не придумаю что‑нибудь получше. В берлоге дяди Томмазо тихо и спокойно. Никто не знает, где я. И сам престарелый родственник не склонен пытать меня насчет связей с мафией.
А еще перед сном — разумеется — я снова начал прокручивать перед глазами ключевые события этого драматичного и даже трагического дня.
Хотя все они вмещались в одну короткую фразу:
я УБИЛ человека…
Я убил человека…
я убил ЧЕЛОВЕКА…
Я УБИЛ ЧЕЛОВЕКА!!!
Крамольная мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка.
Я закрывал глаза, но видел все то же: больничный коридор, кровь на полу и стенах, тела моих недавних знакомых.
Заснул только под утро. На последних словах Мастанджело: «Думаю, из‑за нехватки людей тебя все же посвятят в солдаты…»
Солдат Пистолоцци. Это не было моей заветной мечтой. Но позволило бы почувствовать себя немного увереннее в этом безумном мире.
Я перевернулся на здоровый бок. Но боль в другом плече все равно напомнила: ты еще жив. Пока что. Но сколько это продлится? Время покажет…
Глава 21 На дне
Итак. Я решил залечь на дно в восточном пригороде Нью‑Йорка. Там же, где находились лавка и мастерская по мелкому ремонту дядюшки Томмазо. Но смотреть целый день телевизор, тем более бейсбол — который я вообще не понимаю! — стало невыносимо даже для человека в моем теперешнем положении. То ли дело футбол, Эль-Класико «Реала» с «Барселоной»… Да на худой конец дерби «Ахмата» с махачкалинским «Динамо»! Жаль, что в Америке обычный футбол (он же «соккер») не популярен, его почти не показывают.
Плечо еще побаливало, но в целом жить можно. И я решил, что уже готов к работе. Впервые встал за прилавок. Впервые с головой Гены Рябова, но с замашками Винсента Ла Руссо. Не знаю уж, как он работал здесь раньше — пустоголовый итальянский жеребец — но как‑то же справлялся. Раз до сих пор не выгнали.