Я аж присвистнул. Дядюшка только притворялся равнодушным старым нытиком, который ничего не знает и ничем не интересуется. Как минимум, он в курсе, что у меня есть проблемы. А, может, знает и больше.

— Ты знаешь, где я работаю? — спросил я. — Помимо твоей лавки?

Дядя хотел уклониться от ответа. Но я дожал, повторив вопрос еще раз.

— Я же не идиот, — наконец признал он. — А с доном Мастанджело мы вообще вместе начинали… в подобной лавке. Это потом уже Аурелио пошел на повышение. А я однажды залег на дно, вот прямо как ты сейчас. И не высовываюсь оттуда лет тридцать кряду…

Так дядя Томмазо участвовал в больших делах? В тихом омуте черти водятся!

— Сейчас ты тоже поддерживаешь связь с Пистолоцци? — спросил я аккуратно.

Старик замялся. Но я пояснил, что для меня это очень важно.

— Не хочу, чтобы ты выходил отсюда и в это ввязывался, — ответил он наконец.

— Во что «в это»? — уточнил я.

— Не спрашивай, а то пожалеешь.

— Да о чем, дядя⁈ — не выдержал я. — Говори уже! Или пожалеешь, что на свет родился!

Итало-ирландская истерика дала результат.

Но прежде старший родственник высказал мнение, что ему не нравится мой выбор.

— Какой выбор? — снова не понял я.

— Твоей девушки.

— Девушки? Ты об Анджеле? А она‑то тут при чем⁈

— Вот…

На этих словах он достал из кармана клочок бумаги и протянул мне. На нем было написано, что головорезы Феррара удерживают Анджелу фактически в заложницах. И требуют от меня прийти в назначенный день и час (ближайший вторник, 22:00) в «Дон Страпон». Читай, на финальный разговор с Витторио Феррара и Лукой Сантини.

— … Иначе девушку я больше не увижу, — докончил я вслух. — То есть, если не приду, они ее убьют?

— Они могут сделать с ней все что угодно, — уточнил дядя.

— Но почему ты не передал записку сразу⁈ — нервные клетки Ла Руссо явно не восстанавливались. Я почувствовал прилив гнева. Пока еще контролируемого, но уже с трудом.

— Не ходи туда, — вместо ответа рекомендовал старик. — От женщин одни беды. Думаешь, почему я тут сижу один?

— Женщины бывают разные, — возразил я. Вспомнив соответствующую классификацию из учебника по популярной психологии. Но в этот раз не стал читать лекцию.

— Они не только слабый пол, но и наше слабое звено, — старый сицилиец стоял на своем. — Ахиллесова пята, на которую всегда можно наступить. Не ходи!

Но я уже решил. Пора уже закончить эту главу — или даже целый том — моей сложной, противоречивой и драматичной жизни. Я пойду в «Дон Страпон», что бы меня там ни ждало.

— Дурак, — отозвался дядя, отпивая еще пива.

Я бы ему ответил. Но в моей стране с детства учили: старость надо уважать. И всегда помогать попавшим в беду женщинам.