— Посмотрим, — Толстяк откусил кончик сигары, затем затянулся и… закашлялся. Почти как неопытный курильщик, впервые имеющий дело с табаком.
Еще спустя сколько-то секунд глаза моего капо налились кровью и едва не вылезли из орбит. Ему стало нечем дышать. По-видимому, кусок хорошей кубинской сигары, попал не в то горло.
А я за это время успел произвести нехитрый расчет, расчертив в голове листок на два столбца, на «за» и «против». Победило милосердие. Пусть и продиктованное вполне практическими соображениями. Как человека Рэя «Толстяка» Эспозито я знал еще не очень хорошо. Возможно, та еще сволочь. Однако я не хотел, чтобы гангстер сдох прямо сейчас, при мне, да еще и бросив тень на меня как невольного свидетеля происшествия.
Я замахнулся ручищей, доставшейся мне от Винни. И, что есть мочи, вдарил по спине своему непосредственному боссу…
Глава 4 Мозгоправ
Итак, я замахнулся здоровенной ручищей, доставшейся мне от Винни. Волосатой, потной, мозолистой и очень-очень сильной. А потом, что есть мочи, вдарил с ее помощью своему непосредственному боссу по спине.
Не знаю уж, попал ли кончик сигары Рэя «Толстяка» Эспозито в то горло, которое было нужно. Но в ответ жирдяй… врезал мне с ноги. Отчего уже я пролетел примерно две трети бара и сложился пополам, встретив на пути препятствие в виде противоположной стены.
Думаю, если не перелом, то сильный ушиб нескольких ребер мне был обеспечен.
А Толстяк, наконец, откашлялся и даже повеселел.
— Не лезь ко мне, Ла Руссо. Еще раз так сделаешь, я отправлю тебя к сицилийским праотцам.
А затем просто отвернулся от меня. И занялся своими делами. Аудиенция была окончена.
Я пошел к выходу, все еще почесывая ушибленный бок. Дин Мартин уже сменился на Тони Беннетта, который что-то исполнял про Сан-Франциско. Два картежника по-прежнему сидели на узких итальянских табуретах и резались в «Блэкджек».
Кармайн протирал тот же стакан. Или другой. Стаканы, в отличие от людей, все на одно лицо.
На улице Маленькая Италия тоже жила своей жизнью. Малберри-стрит сияла огнями кафе и ресторанов, из открытых дверей «Умберто» доносился хохот и звон бокалов, перед кондитерской, название которой я не успел выучить, выстроилась очередь за канноли, толстая синьора в черном платье торговала жареными орехами с тележки, а горячий карамельный запах смешивался с бензиновым выхлопом проехавшего мимо «Кадиллака», длинного и белого, как лимузин на похоронах.
Я остановился на тротуаре, сунув руки в карманы. Левая нащупала листок с адресом букмекера Фортуны, из которого предстояло выбить часть долга перед мафией. Правая ничего не нашла. Ни оружия, ни денег, ни плана.