— Ладно, — сказал он наконец. — Ладно.
Затем вошел врач. Молодой. Строгий. Посмотрел на рану. Что-то сказал про анестезию, швы и недельный покой. Я на все кивал.
Врач велел лечь.
Я лег на спину, пока он обрабатывал рану.
Когда-нибудь это должно кончиться, подумал я, глядя в потолок. Хотя, возможно, еще и не скоро. Но на сегодня, пожалуй, вполне достаточно.
Глава 19 История болезни
Боль пришла не сразу. После перестрелки между конкурирующими бандами прошло уже несколько часов. Ни Феррара, ни тем более Пистолоцци — так и не удалось меня прикончить.
Я все еще крепко стоял на своих двоих. Точнее — на нижних конечностях Винни.
Ранение в плечо — для такого накачанного монстра как Винсент Ла Руссо — все равно что слону дробина. Ерунда. Бандитская пуля. Как говаривали в моем прекрасном советском прошлом.
Но неожиданно пустяковая рана оказалась серьезнее, чем казалось на первый взгляд. И человек, который все последнее время корчил из себя Супермэна, потерял сознание прямо во время перевязки. В больнице. В присутствии симпатичной медсестры. Стыд да и только!
Сначала появилось необычное ощущение невесомости. Будто падаю в глубокий колодец. И по пути даже не за что зацепиться!
А вокруг мелькают обрывки воспоминаний. Как кадры старой, местами зажеванной пленки.
Потом резкий тычок в больное плечо. Я ору и окончательно проваливаюсь в темноту.
— Пациент теряет сознание! — кричит голос медсестры.
Но мне все равно. Я лечу сквозь время и пространство. В Питер. Обратно. В свою прошлую жизнь.
Кабинет на Петроградке. Знакомая лепнина на потолке и небольшое, едва различимое пятнышко на стене — его невозможно выдумать или с чем-то перепутать. Я дома!
Из окна — ностальнический вид на Неву. Не так уж далеко маячит шпиль Петропавловки. На столе остывает мой кофе. Под рукой лежит старый блокнот с пометками.
Тишину нарушает только негромкое жужжание диктофона. Устройство привычно записывает сеанс.
Я — снова семейный психолог Геннадий Иванович Рябов, обладатель множества дипломов и сертификатов, говорящих о моих профессиональных успехах.
Я вылечил и направил на путь истинный десятки благодарных клиентов. Воссоединил сотни семей. Помог советом тысячам петербуржцев.
Вот только напротив сейчас сидит он — тот самый клиент. Крайний. Последний. Мужчина лет сорока, с красными от бессонницы глазами и немного трясущимися руками. Почему я сразу не придал этому значения?
Он сжимает и разжимает кулаки, будто готов в любой момент броситься на меня. Почему я думал, что окажусь сильнее, проворнее, умнее?
— Вы не понимаете! — снова кричит он. — Они все против меня! Жена, дети, коллеги… Они сговорились!