Кто остается? Родители. Ну нет. Они будут последними людьми, которых я рискну подставить! Тем более, что отец болен, а моя набожная ирландская мать — вообще практически святая женщина. Она и так слишком много пережила из‑за «дел» своего неразумного сынка. Добавлять ей седин я не буду.

Думай, Винни, думай!

Ах да. Есть у меня еще престарелый дядюшка. Томмазо Ла Руссо. Брат итальянского отца. Я с ним мало знаком и почти уже забыл о нем. Но, кажется, мало кто знает, что я на него работаю. И вообще он еще почти не фигурировал в этой истории.

Решил на время схорониться у него.

Дядя Томмазо жил рядом со своим же магазином — мастерской по мелкому ремонту. Пыльная окраина, запах бензина и машинного масла, дряхлость во всем: от дверной ручки до человека, который чаще всего за нее берется.

Оглядевшись по сторонам, я постучал в окошко выдачи готовых заказов.

— Кто там? — раздался хриплый голос. Когда прошло уже больше минуты.

— Это Винни.

Дядя, как и отец, унаследовал от деда Ла Руссо или других сицилийских родственников тягу ругаться по любому поводу. Кажется, он не сильно обрадовался моему появлению:

— Винни?.. Что тебе нужно? Опять прогуливаешь работу!

Я извинился. Но, видимо, не слишком усердно.

— Ты чего здесь забыл? — а дядюшка даже не потрудился открыть окошко. — Я тебя уже неделю не видел. Уж и позабыл, как зовут родного племянничка!

Тогда я напомнил, что в прошлый раз дал ему денег. И что это дает мне моральное право не слишком‑то извиняться сейчас. На самом деле.

— Ты… ты это… — родственник слегка покраснел.

Все-таки это он должен был платить мне зарплату, а не наоборот.

А я продолжил:

— Дядя, это уже в прошлом. Но сегодня я снова не смогу стоять за твоим прилавком.

— Что такое? — к нему вернулся дар речи. И он как будто стал чуть помягче. — Дела?

— Да, случилась тут одна накладка. Одна «бандитская пуля», из‑за которой болит плечо. Это временно. Но временно я и работать не смогу.

Томмазо Ла Руссо для порядку нахмурился. Осмотрел меня не менее придирчиво, чем военком на призывном пункте. Вроде не вру. Действительно бледен. А рубашка на плече слегка розовата из-за пролитой крови.

Демонстративно вздохнул. Так и быть:

— Спускайся в комнату через подсобку. Отдыхай пока.

Я кивнул и молча отправился на поиски жилого помещения. Наверняка уже бывал здесь. И даже не раз. Осталось только поскрести по сусекам памяти. А именно — покопаться в воспоминаниях Винни.

Да. Знакомая халупа. Но на первое время сойдет и она.

Жилая комната — и без того тесная, да еще и с низким потолком. Старая кровать, старый телевизор на старой тумбе. Небольшая полка с книгами, в основном, потрепанными жизнью детективами в мягких обложках.