Лука достал сыр и остатки ветчины. В хлебнице обнаружил зачерствевший багет. И принялся сооружать сэндвич из моей еды. Будто мы были старыми друзьями, которые договорились встретиться за чашечкой кофе.

Я стоял в дверях и молча наблюдал за этим вторжением. Но Сантини, казалось, совсем не замечал моего присутствия.

Он намазал свой бутерброд толстым слоем масла. Откусил. И только тогда посмотрел на меня.

— Садись, Винни, — кивнул он на мой же стул. — Поговорим.

Я сел. Внутри все начинало закипать. Как маленький литровый чайник, который успел поставить на плиту аккурат перед приходом Сантини. И большую часть содержимого которого бандит уже успел вылить себе в чашку.

Но как психолог я знал: показывать эмоции раньше времени — последнее дело. Сиди. Наблюдай. Делай вид, что в твоих рукавах козыри, которых противник еще не видел.

— Итак, — Лука прожевал кусок дорогой ветчины, на покупку которой я сподобился лишь спустя месяц проживания в Америке. — Ты теперь работаешь на нас. Витторио решил дать тебе шанс. Но я, — он сделал многозначительную паузу, часть которой ушла на прожевывание пищи, — этого не одобряю.

Прямоту второго человека в иерархии семьи Феррара можно было бы принять за грубость. Но в то же время она вызвала у меня уважение. По крайней мере, он не играл со мной в игры. Я мог расслабиться относительно поиска мнимых подозрений в свой адрес. Все подозрения были явными. Основные карты мой психологический противник поспешил выложить на стол.

— Что нужно делать? — спросил я.

— Все просто, — Сантини вытер губы салфеткой, чем напомнил мне привычку консильери из моей предыдущей семьи. — Расскажи, что там творится у старика Мастанджело, у Пистолоцци.

И я рассказал то, что недавно узнал от Джорджи. О внутренней борьбе в семье, о разногласиях между Толстяком и Гальярди, о нерешительности Малыша и уверенности в себе Мастанджело. Но аккуратно, без подробностей — чтобы не сильно прослыть стукачом, если бы меня застукал за этими откровениями кто-то из старой банды. Под видом инсайда — но лишь то, что и так могло быть известно конкурентам.

Скорее всего, они просто проверяют меня. На предмет общей осведомленности и будущей полезности.

Сантини слушал, кивал, иногда задавал уточняющие вопросы.

А когда я закончил, он отложил гигантский недоеденный сэндвич и посмотрел мне прямо в глаза:

— Это не экзамен, Винни. Экзамен будет потом.

Мое сердце пропустило пару ударов. Сантини умел одним своим видом, выражением лица, вселять холодный ужас в собеседников.

— А задание такое, — уточнил он. — Следить за боссами Пистолоцци. В первую очередь за Мастанджело. Докладывать лично мне. Дона Витторио беспокоить не нужно. Он бывает очень занят.