Я молчу про то, что всю жизнь боялся змей, темноты и высоты. И еще массы других вещей. Так еще и пришлось делать вид, что меня ничего не страшит. Я же — Винсент, мать его, Руссо! Качок из Маленькой Италии, у которого вместо мозга пламенный мотор!

Короче, выражаясь языком итальянских бандитов, я чуть не обосрался! Вдобавок, еще и тело Винсента до конца не освоил и не откалибровал. Отчего его стокилограммовая туша едва не пополнила длинный список жителей Нью-Йорка, выпавших с верхних этажей их небоскребов.

Спас Джорджи. Неожиданно для своей не слишком грозной комплекции. Но он жестко схватил меня своими щупальцами и в какой-то момент даже удержал на весу. А потом вернул обратно, на нужный балкон.

Пожалуй, с ним можно иметь дело. Еще бы не болтал без умолку.

— Ты чо творишь, Ла Руссо⁈ — услышал я в очередной раз. У напарника начала заедать пластинка. — Совсем берега попутал⁈

— Ага. — меня по-прежнему мутило, я старался не смотреть вниз, но одновременно делал вид, что ничего не боюсь.

— Ты выглядишь, как моя обоссавшаяся кошка!

— Возможно.

— Возможно? Где тот итальянский мачо, которого я когда-то знал⁈

— Я мачо, а не акробат…

Джорджи фыркнул и отвернулся.

Но ненадолго. Только для того, чтобы достать из широких штанин увесистый браунинг и навертеть на него глушитель.

— Чо вылупился? Пушку доставай, — посоветовал напарник.

Ну а мне пришлось имитировать лицо полного идиота: мол, упс, пушку где-то забыл.

— Я сегодня налегке, — добавил я.

— Ты так шутишь, да? — Джорджи отвлекся от своего ствола и оглядел меня с головы до ног. Оружия при мне не было. — Ладно. Потом поговорим… — пообещал он сквозь зубы.

Мы резко ввалились в комнату Фортуны через открытое окно.

Но тут же застыли, как вкопанные.

Это что еще такое? В жилище букмекера — никакой не букмекер, а… дети. Куча неизвестных маленьких сопляков. А также кроватки, игрушки, запах молока и пеленок. Это что за детский сад, вообще???!!!

Джорджи нецензурно выругался. И вновь решил сделать меня крайним:

— Винни, ты чо, квартиру перепутал⁈

— Я-то тут при чем? Я лез за тобой!

А дети проснулись и начали плакать. Точнее, истошно орать. После чего уже из соседних комнат послышался топот взрослых ног и громкие голоса женщин. Этого еще не хватало.

— Пошли отсюда, — предложил я.

Но Джорджи так на меня посмотрел, будто готов шмальнуть собственного напарника:

— Заткнись. Прорвемся. Пистолоцци не сдаются!

С этими словами он схватил меня за руку, своими тисками-щупальцами, и, с ноги открыв дверь из комнаты, потащил куда-то по коммунальному коридору. Да, это была нью-йоркская коммуналка. Точнее квартира, юридически наверняка оформленная на какого-нибудь бандита, но в которой снимали угол все кому ни лень. А также их многочисленные родственники.