— Ты всегда был таким, — раздался голос Императора. — Готовым закрыть собой других.

Он шёл к нам, равнодушно переступая через кодексы. По голубоватому лезвию его меча бежали бледные языки альвы, похожие на пламя.

— Тебе-то откуда знать? — крикнул я, лихорадочно пытаясь призвать все силы. Но источник альвы во мне словно иссяк. Снова начала наваливаться усталость, дали знать о себе раны. Пальцами я пытался нащупать пистолет на поясе, но кобура была пуста. Да и меч с ножом давно потерялись в череде боёв. Даже будь они под рукой, ими я ничего не сделаю.

— Строптивый, — фыркнул государь, и новая волна гравитации обрушилась на нас с Лили. Я навис над девушкой, закрывая её собой так, что моё лиц было напротив её. Так близко, что я видел скопившиеся в глазах лужицы слёз и трепыхающуюся венку на шее.

— Я вижу, ты вырос очень стойким, — продолжил он. — Ты годами выдерживал жестокие тренировки и воздействие ядра, конечно же, это тебя закалило. Было правильным решением дать тебе трудности, которые сломали бы обычного человека. И теперь я вижу, что тебе удалось их выдержать.

— Тварь… — процедил я сквозь боль и поднял голову. — Что ты несёшь? Ты убил моих родителей, лишил меня детства и сестры ради каких-то идиотских испытаний⁈

— Сталь закаляется в огне, — бескомпромиссно ответил он. — И ты закалился на славу, как я и рассчитывал. Но я не знал только одного. Что Андрей рискнёт разбить ядро и поместит в тебя с Есенией его обломки. Но даже это сыграло мне на руку.

— Есеня, — встрепенулся я. — Что ты сделал с моей сестрой? Где она?

— Она не твоя сестра, — его слова прогремели громом.

В полной тишине, разрезаемой свистом ветра, я отчетливо услышал, как заколотилось моё сердце.

— Что?.. — вырвалось из груди.

Взгляд Императора был холодным и острым, как скальпель.

— Как ты смеешь такое говорить? — я поднялся, сжимая кулаки до боли. — Отец с матерью пожертвовали жизнью, чтобы спасти нас с Есеней! Стали бы они это делать для чужака⁈ Во мне их кровь, я бы отдал жизнь за них, если бы мог!..

— В тебе нет ни капли их крови, — бросил он мне в лицо. — И никогда не было.

— Ты лжёшь.

— Я знал, что ты не поверишь. Тогда подумай сам, — на лице государя возникла злая улыбка. — Ты не погиб от руки опричников в ту ночь. Ты выживал в суворовском, проходя самые жестокие тренировки, которые убили десятки новичков до тебя. Тебе давали шансы проявиться, реабилитировать себя, драться на арене ради денег — думаешь, мы не знали об этом? Я знаю о тебе всё.

Его слова резали по живому, складываясь в единую картину мозаики.