Лили секунду подумала, пожевав губу, и согласно кивнула.

— Вот что, — я поднялся и натянул на лицо платок. — Пойду-ка выясню, что да как. У них наверняка есть план по выгрузке, кто и чем будет занят, как будут собираться бойцы. А заодно — куда будут выгружаться бойцы этого Фёдора. Когда поезд остановится, времени думать не будет. Надо действовать.

— Погоди, я могу помочь тебе…

— Ты уже помогаешь, Лили, — я прижал ладонь к её щеке. — Ты — мой запасной план, если всё обернётся самым худшим образом. Но я тебя прошу, не действуй без моей команды, поняла?

В лучащихся золотом глазах кодекса мелькнуло упрямство, но девушка со вздохом кивнула.

— Ты снова берёшь всё на себя, хозяин. Это неправильно.

Не дав мне ответить, Лили коснулась моей груди и растворилась в мягкой вспышке света.

Я отпер дверь и вышел в коридор. В лицо пахнуло непривычной свежестью и холодом — кто-то догадался открыть окна. Пахло железной дорогой, а убаюкивающий стук колёс отдавался дробью в груди.

Верно. Это не сердце заходится в галопе. Просто стук колёс.

Из коридора донеслись звуки шагов. В конце вагона виднелся боец с пистолетом на бедре. Часовой.

Натянув платок посильнее, я бесшумно отпер дверь и прошел в соседний вагон, ближе к концу состава. Часть купе была открыта, но других часовых я не видел. Тихо ступая, зашагал вглубь поезда.

Люди спали, зная, что завтра бой. И даже так, я то и дело слышал беспокойную возню, слабое бормотание или тихий шёпот молитвы скотьему богу.

Я дошел почти до конца, как в одном из купе мне навстречу вышла рослая тень.

— Лёшка! Чего шляешься? — шикнул боец, обдав запахом тушенки. — Не спится?

Я вздрогнул, покрываясь мурашками.

— Угу. Нервы.

— Та же ерунда, — прошептал он и, выглянув наружу, втащил меня в купе. — Не спится перед боем. Да и слухи эти ещё…

— Какие? — я мгновенно навострил уши.

— Да так, — отмахнулся тот. — Мол, Ефима нашего князь какой-то заказал. То ли убийцу подослал, то ли крота…

Я нахмурился. Так вот зачем часовой? Что ж, у них есть все основания опасаться предателя.

— А ты чего в платке-то? — усмехнулся боец и кивнул на моё замотанное лицо. — Холодно что ли?

— Зуб разболелся, — я пожал плечами. — А так хоть немного легче.

Боец с усмешкой кивнул и, опершись локтем на столик, вздохнул.

— Понимаю, тут не то что зуб разболится, а ещё и чего похуже начнется. Вон, Виталя из второго отряда, уже раз десять до туалета пробежался. Трусит… ничего, завтра Ефим его запряжёт снарягу разгружать, сразу успокоится.

— Утром, значит, приедем? — осторожно спросил я.

— Да-а, засветло прибудем. Хоть бы часов пять поспать… — он сладко зевнул.