— Как тебя зовут? — бросила она спутнице.
— Сцион.
— Идём, Сцион, — она толкнула створки ворот и шагнула внутрь.
В лицо ударил холодный, густой воздух, насквозь пропахший смрадом альва-порчи. Закрыв рукавом нос, Лили пошла вперёд — и обомлела.
Некогда величественный и светлый зал был погружен в полутьму, мерцающую гроздьями фиолетовых кристаллов. Они тянулись вдоль стен неровными зубцами, источая туманный серый ихор — назвать это аурой альвы не поворачивался язык. А в центре, где когда-то стоял живительный источник, громоздилось уродливое сооружение, слепленное из пульсирующих гроздьев кристаллических глыб, между которых струилась чернота.
Лили пошла вперёд, и кристаллы вдоль стен засветились ярче. Она присмотрелась к ним. И ощутила, как по телу расползаются ледяные щупальца ужаса.
— Это же… — не веря глазам, она подошла к одному из кристаллов и ужаснулась.
Под тонкой оболочкой виднелось женское лицо. Кодекс, опутанный сетью пульсирующих жил, светящихся оранжевым светом альвы. Словно внутри неё билось сердце чужеродного организма, разнося по телу воительницы чуму.
Её вены вспухли, губы побледнели, сквозь кожу проступили уродливые наросты и роговые шипы. В лице, искаженном застывшей гримасой боли, она узнала знакомые черты.
— Боже мой, — выдохнула Лили, касаясь кристалла. — Фламия, что с тобой сделали?..
В этот миг глаза заточенного кодекса открылись — и девушка рванулась в своей клетке.
— Отойди! — крикнула Сцион. — трансформация началась, её уже!..
Голос кодекса заглушился надсадным треском. Кристалл пошел сеткой трещин — и разлетелся вдребезги.
Глава 27
Лили отпрянула от кристаллического саркофага, брызнувшего снопами острых осколков. В нос ударила вонь скверны. Фламия рванулась из распадающейся клетки.
— Назад!.. — снова крикнула Сцион, но Лили подхватила вскрикнувшую девушку.
— Держись!
Извиваясь всем телом в агонии, Фламия рванулась из ее рук, но Лили держала крепко. Светящиеся жилы на её теле, словно живые, стиснули бледную кожу, расползаясь в стороны и порастая новыми кристаллами.
— Гххх…ааа! — сцепив зубы, застонала она — и открыла глаза.
Непроглядно-черные склеры с горящими алыми точками, от вида которых все внутри сжалось с ледяной комок.
Влажно блеснув, глаза дернулись. Агонизирующая Фламия замерла, и на короткий миг боль на её лице стёрлась.
— Лили…вайсс…
Слова хрипели и влажно булькали в горле. Девушка подняла руку, наполовину обращенную в уродливую когтистую лапу, и коснулась её плеча.
Сердце сжалось до боли, в уголках глаз задрожали горячие капельки.
Да, они сражались друг против друга. Но ни один кодекс не заслужил такой жуткой участи.