Отныне мы будем двумя частями одного целого. Мои раны — твои раны. Моя сила будет твоей.
И если ты встала на порог гибели, то там же стою и я, держа тебя за руку.
Пальцы перевернули последнюю страницу, и в глазах стремительно потемнело. Лицо уперлось в жесткий, пропахший тиной пергамент гримуара.
— Ну уж нет… — процедил я. — Я еще не закончил.
Приподнявшись на локте, я продолжил. Перо снова заскрипело, выводя последние строки формулы.
Во имя человечества. Самой жизни. И всего прекрасного, что еще осталось в этом мире.
Мы пойдём до конца.
Последняя точка расплылась кровавым пятном — и моя рука соскользнула вниз, роняя ручку. Мир окончательно потух, а где-то вдалеке послышался голос Карины и звук падающих капель крови.
В полутьме я увидел приближающуюся золотую фигуру, связанную со мной тонкой, прочной нитью.
Прохладные ладошки коснулись моего лица, и в тот же миг голубое свечение окутало нас обоих. Сверху донесся знакомый голос.
Я потянулся к золотой фигуре. Она протянула руку мне навстречу, и наши пальцы сомкнулись.
Клянусь, на этот раз я не отпущу её руку.
И в этот миг нас рвануло друг от друга с неудержимой силой. Нить между нами со звоном натянулась и задрожала.
Давай же, Карина… вытаскивай нас обоих с того света!
Глава 26
Никогда раньше я так остро не ощущал возвращение в реальный мир. Неудержимая сила потащила меня, как рыбу в сети, назад сквозь вязкие потоки альвы.
В ушах засвистел ветер, сквозь который доносился звон натянутой, как струна, нити.
Ну нет, держись!..
— Давай, Карина!.. — закричал я, хватаясь за нить, но не услышал своего голоса.
Свист перешел в рёв, а потом — в нестерпимый грохот взрыва. Меня швырнуло назад с силой несущегося по трассе грузовика и приложило о что-то твердое.
— Ххахх!..
Я вздрогнул от звука собственного голоса. Ощущения навалились разом, тело взвыло от бешеного вихря сигналов. Что-то тяжелое придавило меня полу с такой силой, что стоявшая рядом кушетка отлетела прочь.
— Ч-черт… — прошипел я, пытаясь подняться, и открыл глаза.
На мне лежала изможденная, бледная Лиливайсс. Её белоснежные волосы рассыпались по мне тяжелой волной, на комбинезоне зияли дыры от ран, а правая рука была полностью обнажена. Но она была жива.
Лили моргнула, не веря своим глазам.
— Хозяин… — её светящиеся золотом глаза влажно блеснули.
— Лил…
Не дав договорить, она прильнула ко мне и впилась губами в мой рот.
Из груди поднялась волна энергии и тепла, вливаясь в тело кодекса. Опустошенная боями и испытаниями, Лили жадно пила энергию альвы прямо из меня, как припавший к фонтану путник.