— Он безумен, — прошептал я, и в этот момент на экране позади него показалась еще одна фигура.
— Слава, это… — Лили взвилась с места и вцепилась в мое плечо. — Ты видишь?
Рядом с Романом стоял кодекс, высокий и со слабой улыбкой. Но я отчетливо видел, как вокруг него клубилась аура настоящего чудовища. Аура, которую я уже видел в океане кванты.
— Это Альва, — прошептала Лили, — Хозяин, она уже здесь!
— Этот идиот даже не понимает, кого он сделал своим кодексом, — произнес я, чувствуя, как по спине расползается холодок. — Он же просто устроит резню… ты понимаешь, что происходит?
Лили кивнула.
— В Империи больше никто не в безопасности, — сказала она. — Теперь даже кодексы не смогут его остановить.
— Планы меняются, Лили, — я решительно посмотрел на девушку. — Мы едем в столицу.
Глава 7
Зеленоград, госпиталь рода Кирсановых.
Концентрация альва-частиц 9,8 на миллион
— Может, всё же останетесь в палате, госпожа Аксеньева?
Софья взглянула на сердобольную медсестру, преградившую ей выход, и покачала головой.
— Чтобы проваляться тут еще неделю? Ну уж нет, с меня хватит, — улыбнулась она и закатала рукава, демонстрируя руки с едва заметными светлыми полосками на коже. — Видите? Следы порчи почти прошли, кровь изо рта больше не идёт, да и анализы хорошие. Я быстрее поправлюсь, если буду двигаться, а не лежать пластом.
— Но доктор сказал… — неуверенно начала медсестра, но девушка перебила её.
— Дорогуша, я не первый раз в больнице с рецидивом, и знаю своё тело, все эти рекомендации врачей и прочее. Если станет хуже, тотчас вернусь в палату и вызову вас. Но и вы меня поймите, — Софья мягко улыбнулась ей. — Я тут свихнусь в четырёх стенах. Прогулки мне только на пользу пойдут. Давайте договоримся, я выйду на полчаса, разомну ноги, а потом сразу вернусь. Идёт? Даю слово.
Медсестра покосилась на дверь, куснув губу. Приставленная к ней лично Петром Кирсановым, девушка ни на день не отходила от элитной палаты, куда определили Софью. Но на все расспросы о судьбе её друзей та отвечала лишь заученной фразой «всё узнаете, когда вас выпишут, не волнуйтесь».
И это положение её раздражало.
Последнее, что она помнила из Белогорья — как её, израненную и еле живую, погрузили в вертолёт вместе с Егором Кирсановым. Сталь и холод в вене, шум лопастей и крики врачей, суетившихся вокруг них. А затем опустилась тьма.
Потом были реанимация, где она пришла в себя через несколько дней, интенсивная терапия, сотни процедур, лекарств и анализов.
И ни слова — о том, что произошло с ними после.
Живы ли остальные, где они сейчас? И что с Ярославом?