— Да знаю я, — Карина нервно куснула губу. — Так что, всё готово? Чего ждём-то?

Я посмотрел на часы. Два часа до полуночи.

— Темников сказал, вечером лучшее время. Пора.

— Давай ещё раз, — начал я, но Карина замахала руками.

— Я всё помню! Не надо в десятый раз рассказывать эту мерзость! Хватит и того, что мне придётся снова использовать это…

Она скривилась, поёживаясь. Я знал, как она не любила применять свой родовой навык, но он был ключом ко всей нашей задумке. В одном Карина была права — если бы не обстоятельства, нам бы пригодилась помощь хоть кого-нибудь опытного.

Но только я знал и помнил, как проводится ритуал трансформации кодекса.

— Слава, ты уверен, что выдержишь? На тебе ж места живого нет, — Карина сжала мою руку, и в ее взгляде, обычно колючем и холодном, читалось искреннее беспокойство.

Я знал, что она тоже пострадала в Рязани, хоть и скрывала свою боль и раны. Девушка старалась изо всех сил быть сильной.

Закусив губу, я посмотрел на ампулы инъектора и кивнул.

— Поздно передумывать. Решился — действуй. Начинаем.

Я сел на край кушетки и придвинул к себе стойку с гримуаром. Истрепанные пожелтевшие страницы были пусты.

Пока — пусты.

— Начинаем, — велел я и взял ручку.

Тряхнув фиолетовой прядкой, Карина откинула назад блестящую черную челку и взяла инъектор. Холодная сталь иглы вошла в мою шею и с шипением выпустила содержимое прямо в вену.

Я вздрогнул. По венам заструилось живое пламя. Жгучая и разъедающая, как кислота, альва-эссенция мгновенно разошлась по телу, наполняя его жаром, переходящим в бешеный озноб. Меня прошиб пот, пальцы свело судорогой. ядро в груди отозвалось пульсацией, словно ожившая турбина реактивного самолёта, готового к старту.

— Вторую, — сглотнув, произнес я. — Быстро.

Колба со звоном упала на подставку. Ловко вставив вторую, Карина сделала вторую инъекцию. И снова очищенная кровь альва-монстров побежала по моим венам.

Энергия моментально заполнила моё тело, выжигая каналы альвы. В виски ударил громовой пульс заколотившегося сердца, уши заложило. Во рту моментально пересохло, будто я оказался посреди знойной пустыни.

— С-сейчас… — просипел я, сжимая ручку, и подставил её локтевой сгиб. — Давай!..

Карина взяла лежавшую наготове иглу и ввела её в мою вену. В прозрачной трубке, идущей к ручке, показалась тёмно-красная кровь. Неторопливо она побежала по трубке.

— Именем нашего Всеотца… — зашептал я, вспоминая слова молитвы. — Свяжи мою душу с душой кодекса…

Карина шагнула назад, нервно стиснув край своей коротенькой юбки. Ручка в моих пальцах потяжелела, на ее кончике показалась алая капелька.