— Машина повстанцев, следуйте за автобусом, — жестко велел он. — Отныне вы находитесь под защитой Опричнины. Приказываю следовать за мной.

— Но, сударь… — сквозь шорохи помех донесся явно опешивший голос водителя. — Откуда нам знать, что вы не…

— Я сказал — за мной, бродяги, или я клянусь, вы пожалеете, что не остались на том стадионе, — произнес Темников.

— Х-хорошо, — кашлянув, ответили по рации. — Мы следуем за вами, сударь.

Наш автобус обогнал грузовик и устроился впереди.

Я посмотрел на Карину: девушка вместе с Есеней и Фёдором ставили инъекцию странной синей жидкости молодой девушке на заднем сиденье.

В голове настойчиво билась тупая мысль: мы выбрались. Все целы.

Но не все, кого я хотел спасти.

Но в груди все равно ощущалась леденящая пустота. Настолько тяжелая, что весь мир вокруг, казалось, потемнел. Звуки, голоса и шум смешивались воедино, в липкую тягучую какофонию. Голова закружилась.

— Куда мы? — спросил я Темникова, держась из последних сил.

— В Москву, — коротко бросил он. — Так что постарайся ближайшие три-четыре часа не помереть. Эй!.. Слышишь, парень?..

Его голос потонул в шуме. А следом на меня опустилась тьма.

* * *

Давно со мной такого не было. Пробуждения от приятного ощущения теплого одеяла на коже. Первым сквозь пелену сна пробилось именно оно.

Уютное, домашнее и ласковое тепло, словно прикосновение любимой.

Я лежал на кровати в небольшой комнате. Всё тело ныло от слабой боли, воздух пах лекарствами и спиртом, с легким, смутно знакомым приятным ароматом. Сквозь занавешенное окно пробивались лучи солнца и бодрое чириканье птиц.

На столике слева виднелась тарелка с остывшим завтраком и целая куча лекарств, рядом — стойка с капельницей и медицинские приборы. Явно поставленные наспех.

Я в больнице? Непохоже. По всему видно, притащили меня сюда в спешке. Значит, я тут не первый день.

— Проснулся, — в тишине утра донесся знакомый игривый голос. — Значит, помогло!

— А… — я скосил глаза вниз.

Одеяло приподнялось и из-под него высунулось довольное лицо Карины. Она поднялась выше, одеяло сползло с её обнаженных плеч.

— Как ты… — я осёкся, чувствуя, как сердце забилось сильнее. — Погоди, ты же сама ранена!

— Я в порядке, по сравнению с тобой легко отделалась. Когда я тебя увидела там, то испугалась, что ты умрёшь. Слава богу, ты живой, — девушка осторожно обняла меня и прижалась к шее. — Вообще-то я от тебя два дня не отходила. лечила как могла. Так что заслужила от тебя благодарность.

Она хихикнула, добавила шёпотом.

— И кое-что ещё…

Облизнув губы, она откинула одеяло и, краснея, села на меня сверху. В неверном свете, пробивающемся сквозь шторы, её полуобнаженное стройное тело соблазнительно изогнулось.