Я горько усмехнулся, прижимая ладонь к занывшей ране.

— Если вам нужен герой, который пойдёт против него, найдите кого-то другого. Я — не спаситель.

Пожарский опустил ладонь.

— Я сражался с ним, — добавил я. — И его не победить. Моих сил не хватило, даже с ядром владыки, даже!..

Я стиснул зубы: в памяти снова всплыло лицо Лили, громада чёрной альвы и вой портала, уносящего меня с поля боя.

— Он считает, что подчинил себе саму альву, — тихо сказал я. — Его кодекс, это чудовище, уже держит его в своей хватке. Он…

Я замолчал и отвернулся. Висящий на бедре гримуар качнулся, жалобно звякнув цепью.

Нашей связи больше не было, я буквально всей душой ощущал эту пустоту, как инвалид чувствует боль в давно отрезанной руке.

Она высасывала из меня все силы. Выедала изнутри, как зверь, глодающий ещё живую жертву.

— И вы вот так просто уйдёте? — цинично усмехнулся Пожарский. — Увидев всю ту бойню, что учинил он? И зная, что только в ваших силах его остановить? Вы ведь приносили присягу Империи, ваша светлость. И после этого вам плевать на её судьбу?

— Я потерял Лили. И это для меня куда важнее судеб Империи.

Он покачал головой.

— Ваш кодекс… я не знал. Потерю всегда тяжело пережить. И не думаю, что вы хотели бы, чтобы тысячи семей по всей стране пережили то же самое, потеряв своих отцов, сыновей, дочерей… вы ведь не такой человек, Ярослав. Я знаю, вам совесть не позволит.

Я ожёг его взглядом. Гнев вскипел во мне, заставляя сжать кулаки.

— Совесть? — я повысил голос. — И это вы говорите мне о совести? А где была ваша совесть, когда ваши опричники убивали моих родителей? Где она была, когда вся Империя ополчилась против меня, уничтожила всё, что было мне дорого, разбила мою семью и растоптала моё имя, объявив предателем Империи?

— Ярослав, мы…

— И теперь вы хотите, чтобы я снова сделал за вас всю грязную работу и надел на себя ошейник, став вашим ручным псом⁈ — я грохнул кулаком по столу так, что сигарета улетела на пол.

— Ты не сбежишь от этого, Вайнер! — рявкнул Пожарский, краснея. — Тебе придётся встретиться с Романом, хочешь ты этого или нет!

— Я не Вайнер, — мрачно заметил я, с ненавистью глядя на опричника. — А брат вашего нового императора. Рюрикович.

Пожарский уставился на меня округляющимися глазами.

— И лучше бы я им не был никогда.

Стиснув зубы, я выскочил из кабинета, едва не сбив с ног опешившего Темникова. В груди клокотала черная смесь досады и злости.

— Образумь и верни его! — расслышал я приказ Пожарского, и дверь за спиной хлопнула.

Да пошёл ты. Серый кардинал, моралист чертов.