— Хозяин, её ещё можно спасти, но её время почти закончилось, — тихо произнесла Лили. — А у нас есть кое-что важное, и с этим нельзя тянуть…

— Я знаю, — кивнул я. — Ты сможешь открыть портал в Океан Кванты?

Она коротко кивнула, сжимая светящийся сгусток энергии.

— Передай мне свои силы, — я кивнул девушке. — Всё, что сможешь.

— Хозяин, это может не сработать, — предупредила она. — У неё нет ядра, и ваша связь, вы…

— С силой двух Владык мы что-нибудь точно придумаем.

Девушка коротко кивнула и взяла меня за плечо. Я аккуратно поднял Карину на руки и прижал к себе. Ладонью я чувствовал, как отчаянно колотится её сердечко, всё ещё сражающееся за жизнь.

— Есеня, позаботься о Полине, пожалуйста, — я указал взглядом на девушку, медленно приходившую в себя у колонны, куда ее отбросил удар Романа.

— Это несправедливо!.. — раздался крик Романа. Лили обернулась к нему, поднимая альва-пистолет, но в этом не было нужды.

Наследник престола, дрожа всем телом, беспомощно сжимал кулаки и не сводил с меня взгляда.

— Несправедливо! — снова крикнул он. — Я пожертвовал всем, что у меня было, ради этих сил! А ты так просто отнял её? почему всё снова достаётся тебе⁈

— Лили, портал, — тихо произнес я. — У нас мало времени.

Девушка послушно открыла громадный клубящийся провал в пространстве.

Роман вскочил на ноги и крикнул.

— Несправедливо! Я годами совершенствовался, я делал всё, чтобы возглавить Империю! Я уничтожал альва-монстров! подавлял восстания!.. Я… я делал всё ради Империи!..

— Нет, — сухо бросил я. — Ты делал всё ради себя.

— Неправда!.. Ты не понимаешь, чем я пожертвовал! Сколько я отдал! Отказался от друзей! Семьи! Всего!.. Я даже убрал с дороги отца!.. Это я убил его!..

Роман осёкся. Его глаза расширились, несколько мгновений он слепо смотрел перед собой.

А затем по его щекам потекли слёзы.

— Что?.. — я оглянулся на него.

— Это я убил отца! Я… — вздрагивая всем телом, выкрикнул он. — Это я… я убил его! Слышишь? Ты не можешь так просто уйти! Ненавидь меня! Убей меня! Давай, покончи со всем! Я заслужил!..

Сзади нас раздался хруст камешков под тяжелыми сапогами.

К нам шёл великий князь Пожарский в сопровождении двух раненых опричников, держа в перебинтованной руке альва-пистолет.

— Цесаревич Роман Рюрикович, вы обвиняетесь в убийстве вашего отца, императора Николая Рюриковича, — холодным голосом произнёс он. — Ваше чистосердечное признание видела без малого вся Империя.

Он кивнул на одну уцелевшую камеру, свисавшую из-под потолка, и ухмыльнулся.

— Некоторые экраны на площади перед дворцом всё ещё работают, и поверь, все гвардейцы и повстанцы, кто там был, это слышали. Как и каждое твоё слово, Ярослав.