Настя сжимает кулачки и не дыша проскальзывает мимо, обдавая несвойственным ей тяжелым запахом. Точно из клуба приехала.

Закрываю за ней дверь, оборачиваюсь, стоит в прихожей, мнется как в первый раз.

– Куда идти? – нерешительно.

А то не знает!

– Прямо.

Девчонка делает шаг, каблук едет в сторону, грозя уронить хозяйку. Подхватываю помощницу на лету обеими руками, разворачивая к себе лицом. А силушка-то вернулась!

– Ой!

Держу ее за предплечья, пальцы разжимать не хочется. Чувствую сквозь черную ткань жар ее тела. Еще сильнее сжать бы, поднять вверх, закружить… За то, что не струсила, приехала. За то, что променяла клуб на нас с Матвеем. За то, что… Да просто так!

Настена распахивает сине-зеленые глазищи, замирая в моих руках. Провокационно приоткрытые губы близко-близко. Алые, припухшие от укусов, без помады, которые раз за разом увлажняет кончика языка. Крылья носа слегка подрагивают – гостья втягивает носом воздух между нами, прячет поплывший взгляд за ресницами. Прекрасный момент для поцелуя, но там больной Матвей…

А Настёна все-таки пьяная. Улавливаю от нее легкое амбре.

– Пила? – прищуриваюсь.

– Один бокал… коктейль… зеленый какой-то, – оправдывается, опуская голову.

А пить она не умеет. Зато краснеет легко.

– Спасибо, что приехала.

– Угу.

Осторожно освобождается из моих рук, снимает туфли. Сразу становится ниже. И все равно тонкая, уязвимая. Тростиночка. Тронешь, рассыплется.

Ни слова не говоря идет в ванную, моет руки, затем в комнату Матвея. Я за ней. Ступни у нее как у Дюймовочки, ноготки накрашены нежным розовым перламутром. Сзади ракурс ничуть не хуже, чем спереди. Вах!

– Зайчик мой! – Настена бросается с порога к кровати. Целует Матвея в лоб, оборачивается ко мне: – Горячий! Вы температуру мерили? Сколько?

– Не мерил. У меня градусника нет.

– А лекарства давали?

– Нету. Аспирин только, его вроде как нельзя.

– Да что ж вы за отец такой? – возмущается, гневно глазищами сверкая. Хмель во взгляде исчез как не было.

Развожу руками:

– Какой есть.

Я вообще-то не напрашивался. И болею обычно только с похмелья.

– Скорую хотя бы вызвали?

– Вызвал. Обещали подъехать.

Смотрю на часы, действительно, где скорая?

– Несите чашку с водой и полотенце, – командует Малевская, – будем сбивать температуру.

За повелительный тон отшлепать бы ее… для профилактики. Но здоровье ребенка важнее, поэтому я послушно выполняю приказ пигалицы. Надеюсь, она знает что делает.

Настя раздела ребенка до трусиков, отжала полотенце в воде и начала потихоньку его обтирать. Гном вскоре заулыбался, полегчало ему.

И мне заодно. Сижу в кресле, наблюдаю за действиями девушки, пьянея от эйфории, что она забрала на себя ответственность за состояние мальчика на себя. А еще от ее вида – платье в обтяжку, все плавные изгибы подчеркнуты, лодыжки тонкие – сама женственность. И волосы длинные, которые опять хочу намотать и…