— Скажешь тоже. Что, заводы без людей, одни мастеровые да кочегары? — мне казалось, он слишком забегает вперёд. Даже в XXI веке, где станки с ЧПУ и компьютерное управление, людям есть чем заняться.

— Нет, ваше сиятельство. Действия тонкие только человечья рука сделает. Однако где сила нужна и скорость, машины способнее. Кажется, на Руси и земель, и народу много. Но на квадратную версту куда меньше работников по сравнению с Англией или Германией. Чем людей заселять да своих растить, быстрее машины поставить. Они революцию не замыслят, Пестеля на штыках в Москву не приведут. А если потребность пропадёт на время, довольно лишь топки погасить — и год, и два обождут, есть не просят. Как только у нас будут тыщи машин, то железа, угля и оружия куда больше окажется, нежели у осман или персов. Им наши старые пушки продадим, а себе новые отольём, лучшие!

Я рассматривал рисунки паровых агрегатов из Англии, паровозов, способных утянуть два-три вагона, и кораблей с огромными гребными колёсами — «стимшипов». Седая древность с точки зрения XXI века или передовой хайтек в XIX веке. Рядом с ними самоходки Черепановых, ставшие на вечную стоянку около с Царь-пушки в Кремле — как ладья ушкуйников в сравнении с авианосцем.

Всё это несколько дисгармонировало с легендами о российском первенстве, что здесь изобретён первый трактор, первый самолёт…

— Обидно! Говаривали, что Ползунов первую паровую машину построил. Что же мы англичан вперёд упустили?

— Нет, ваше сиятельство, — произнёс Аносов, стараясь сдержать улыбку, точно взрослый, услышавший из уст отрока нелепость; нельзя обижать приближённое лицо премьер-министра. — Паровой насос в России первый был английский, его Пётр Великий купил для фонтанов в Петергофе. Ползунов ранее всех у нас построил машину о двух цилиндрах, похожие в Англии и Франции сооружались. Современный аппарат, что и на заводе может работать, и на «рэилроад», и в «стимшип», создал Джеймс Уатт, получив изрядное число патентов. Его детище именуется «юнивёсал энжин», универсальный двигатель. Признаюсь, не уповая на свои лишь способности и других русских из нашего посольства, я сманил в Москву английского инженера, ученика самого Уатта. Каюсь, много ему платить выйдет.

— Торговые предприятия завсегда рисковые, дорогой ты мой Павел Петрович. Однако если паровое дело для нас главное, то нельзя, зажав рубль, терять годы. Хвалю!

— Спасибо, ваше сиятельство. А касательно истории паровых машин позвольте вам один раритет презентовать. Прижизненное издание моего деда, перевод на русский язык трудов английского механика Джона Фергюссона.