Он отпустил ногу. А я подумал, что никогда про фей не слышал, если говорить про реальность, а не про мультфильмы Диснея.

— Ладно. Медицина в моём лице сделала всё, что могла. Диагноз ясен: здорова, но забывчива.

Он протянул мне листок с каракулями, которые могли бы служить шифровкой для шпионов.

— Вот.

— Что это? — я взял бумажку.

— Рекомендации. Больной рекомендован покой, обильное питьё, гуляние вечером и утром, чтобы на солнце не перегрелась, отсутствие стрессов. Витаминки можно попить, комплексные. Амбулаторное лечение.

— В смысле амбулаторное лечение? — я опешил.

— В коромысле! — рявкнул Давлет Марксович, но глаза его смеялись. — Забирай её и лечи амбулаторно. Во вторник придёшь, покажешься, посмотрим, как динамика. Может быть, парацетамол пропишу, для профилактики.

— Э! Дядя Давлет! — возмутился я. — Ты чего? Я её спас, нашёл в поле, почему я должен ею дальше заниматься? Ты что, её хочешь мне отдать? Я почтальон, а не приют!

— Не отдать, а вернуть! — парировал он. — Я её не держу. Ты привёл — ты и забирай. Инициатива, Вадим, в армии и на краснознамённом флоте, а также в сельской медицине, имеет инициатора.

— Но ведь я…

— А я? — резко перебил он, искренне удивляясь моей непонятливости. — У меня нет стационара. Куда я её положу? На кушетку в смотровой? Причин направлять её на лечение в райцентр, в больницу, я не усматриваю. Она клинически здорова. Да, памяти нет. Или врёт, кто её знает, девки они такие, хитрые. Но физически она здорова как конь. Всё!

Он захлопнул журнал, давая понять, что прием окончен:

— Совет вам да любовь. Можешь в полицию её сдать, Светке нашей, хотя на преступника она не похожа. Ну, может быть, она в розыске. Сфоткай её, в интернет выложи, «Лиза Алерт» там, все дела. Но жить ей пока негде, кроме как у добрых людей. А ты парень добрый, хоть и с причёской странной.

— Издеваешься, — констатировал я.

— Помогаю, — подмигнул он. — И это… Ты обещай про стрижку-то подумать. Раиса — мастер от бога, пятьдесят лет стажа!

Он широко взмахнул, указывая нам на дверь.

Выпроваживать людей из кабинетов у медиков должно преподаваться спецкурсом. Давлет Марксович мог бы показать там парочку мастер-классов.

Девушка встала. Она слушала наш спор с тем же отсутствующим видом, словно мы обсуждали политику. Покорно, как привязанная, она подошла ко мне и встала рядом.

— Идёмте, — вздохнул я, — амбулаторная больная.

Мы вышли на крыльцо. Солнце светило, «Буханка» ждала нас, как верный пёс.

Я усадил девушку в машину, на пассажирское сидение. Она привычным жестом застегнула ремень безопасности — рефлекс, видимо, работал лучше памяти.