Вообще-то, формально я был на работе.

И это было хорошо. Работа — это якорь. Она привязывает тебя к реальности, делает тебя обычным человеком, с недостатками и положительными качествами, со странностями, но одним из всех.

Люди существа социальные.

И тут есть важный момент, двоедушники делились на тех, кто адаптировался к человеческому обществу и тех, кто ушёл в отрицание, став «дикими».

Второй важный момент, численность населения Руси в 9 веке, где-то пять миллионов человек. А сейчас одна только Российская Федерация, что далеко не вся Русь — сто сорок шесть миллионов. То есть, мир людей конкретно так вырос за время моих жизней.

И ты либо адаптируешься к человеческому миру и играешь по его правилам, либо сидишь в глухих лесах, горах или диких болотах и не отсвечиваешь. Причём особенно стараешься не убивать людей, потому что в таком случае появляются инквизиторы, фанатики, даже другие двоедушники и обнуляют тебя за нежелание играть по общим правилам.

Так что путь тех двоедушников, которых я знаю и вижу, быть частью мира людей и в этом плане нужна работа.

«Буханка» плыла по разбитому асфальту поселка, словно яхта по волнам Карибского моря.

Японская подвеска глотала неровности, руль слушался, двигатель урчал. Бак, правда, почти пустой, Хан залил мне немного топлива, но не более того.

Я притормозил у покосившегося забора, выкрашенного в ядовито-зелёный цвет. Местный ориентир. Здесь жили две подружки-старушки, Никитична и Кузьминична. Мне иногда казалось, что они занимали пост сидения на своей лавочке и обсуждения всех и вся с раннего утра.

Захватив пару квитанций и свёрнутую в трубку газету «Вестник ЗОЖ», я выбрался наружу. От одного из их домов пахло пирожками.

В Колдухине, несмотря на дефицит молодёжи и детей, бабушки продолжали печь пирожки. Это упорство достойно уважения.

— Здрасьте, девочки! — зычно поприветствовал я, подходя к калитке.

Никитична, сухонькая, похожая на сушёный гриб-сморчок, поджала губы, но в глазах мелькнули искры интереса. Кузьминична, расплылась в беззубой улыбке:

— Ой, так сразу «девочки»!

— А то! Здоровья вам богатырского!

— Ага, молитвами Давлета, — прошамкала Никитична. — И тебе не хворать, Вадик. Мы тебя уже заждались.

Я отдал им квитанции, а Кузьминичне ещё и газету.

Кузьминична приняла газету с достоинством английской королевы, принимающей верительные грамоты. Но смотрела она не на прессу, а на мою машину.

В посёлке ничего не скроешь. Если ты покрасил забор — это событие. Если приехал на другой машине — это сенсация. А то и повод для расследования масштаба Агаты Кристи.