Я провожу ладонью по волосам, удерживая банальную кляп-фразу, которую мог бы ляпнуть на автомате, мол, «жаль». Не жаль. Я давно привык: двоедушники держат свои тайны при себе. Жаль только сейчас это мешает раскрыть тайну Вилены и исчезновения Тамары.

Фото молчит, две девушки смотрят в экран и натянуто улыбаются, позируя, оставляя нам пространство для домыслов и догадок.

Вдруг воздух в доме дрожит. Я слышу за окном жуткий, нечеловеческий вой. Так не воют собаки. Так не воет ветер в щелях. Этот звук заставляет сердце ухнуть в пятки, а виски кольнуть ледяным осколком.

Василиса напрягается, застывая на месте. Мы оба молча поворачиваем головы к окну. Источник звука не около дома, но слышим до неприятного громко.

За стеклом — ночь.

Замерев в ожидании всего на пару секунд, мы вскакиваем, я едва успеваю подхватить покачнувшуюся чашку и ломимся на улицу.

Мы с Василисой вылетели за порог, едва не сбив с петель дверь.

Страх нам нипочём, любопытство, желание увидеть источник звука был сильнее.

Вой раздался снова, с противоположного берега озера, так что мы поспешили по огороду к берегу.

Дом остался позади, безмолвный, в квадрате жёлтого света цивилизации. Перед нами — темень, густая, как мутный кисель.

Тьма — естественная среда обитания многих двоедушников. Темнота — то пространство, где обитают тайны.

Звёзд не видно, тучи разлеглись толстым одеялом, однако не было и дождя, воздух был спокоен, пахло мокрой холодной глиной, сырой озёрной водой.

Весь Колдухин располагался на южном берегу Малой Атаманки у сильно вытянутого озера Камколь. Вдоль берегов шла улица Озёрная, дома стояли неровно, но никогда на самом берегу, они были отделены от озера огородами.

И если Малая Атаманка была светлой неширокой речкой, вечно журчащей, глубокой и чистой до прозрачности, то впадала она в Камколь с тяжёлыми зелёными водами. Грузными, словно Камколь было живых существом, старым и вредным.

Сейчас же, при свете луны, воды озера казались чёрными, а корпуса и трубы кирпичного завода — хребтами драконов или доисторических чудовищ, застывшими возле берега.

— Смотри! — Василиса дёрнула меня за рукав, хотя и так ясно: там, на противоположном, северном берегу, находится «нечто».

Отражаясь в чёрной глади озера, виднелась фигура. Гигантский, высотой с коня, силуэт собаки, только слишком уж вытянутой, чтобы даже условно считаться нормальным. Шерсть была чёрной и отлично скрывала бы монстра во тьме, если бы эта шерсть не полыхала бы огнём, редкими жирными всполохами как при горении сырой нефти. Глаза — два круглых светящихся угля, словно существо изнутри состояло из раскалённой вулканической лавы.