Я узнал его, Юрий Зиновьев, садовод-инвестор. В руках папка для документов и одежда городского гостя. Вот только какого шницеля тебе надо от библиотеки? Зачем бы тебе с папкой в наш заповедник тишины? Юрий тем временем продолжает свой обход и чем дальше он идёт, тем меньше мне его любопытство нравится, ведь так он уйдёт до тыльной стороны здания, где обнаружит мой УАЗ и у него возникнут закономерные вопросы.

Тем временем «инвестор» подозрительным взглядом осматривал фасад, смотрел за угол, проверил кусты. В некоторые моменты его вечная обаятельная улыбка на лице превращается в хищный оскал, нечто нелицеприятное и не особенно доброе. Я не винил его за это, мало ли что у человека на душе? А вот то, что он за каким-то чёртом шастает около библиотеки, раздражало.

Я прячусь за стеллажом, держу дыхание, словно он может меня услышать и грозно сказать: «Вадим, открывайте немедленно».

В какой-то момент он развернулся и ушёл. Напряжение, которое, казалось, висело в воздухе, стало ослабевать.

Я плавно переместился к окну и отследил, чтобы его уход был окончательный. Юрий сел в свою машину, белый «Ниссан» и плавно тронулся, прочь по колдухинской дороге.

Вот какого рожна ему было надо от библиотеки? После его ухода тьма в библиотеке снова становится родной, уютной, защищающей от незваных гостей.

Я вернулся на то же место в глубине здания, где я не виден из окон и перечитываю скромную статью Проппа про пса.

Всё кажется и знакомым, и чужим. Здесь легенды и правда, суеверие и магия, а под толстым слоем фантазий и суеверий — реальное прошлое. Реально знакомых мне двоедушников можно узнать по повадкам, по характеру и вместе с тем в этих историях полных-полно брехни.

Чёрный пёс — судья и проводник, может быть подчинён как более сильными сущностями, так и более хитрыми.

Даже для меня он страшнее, чем любой двоедушник. Потому что он гость из чужого мира, а я, пусть и двоедушник, живу в этом, а в мире мёртвых никогда не был.

Убедившись, что под окнами никого нет, я фотографирую развороты статей, чтобы почитать их ещё раз, закрываю книгу и убираю на полку. Шорох переплёта, обволакивающая тишина.

Я покинул библиотеку так же, как и проник сюда, через чёрный ход. Открыл, запер за собой, не натоптал, ничего не сломал и не поменял местами, то есть, не наследил.

Только оказавшись в своей машине, уже после того, как отъехал подальше от библиотеки, я выдохнул.

Дождь прекратился, и я решил, что жизнь налаживается, когда на повороте на улицу Козлова, путь мне преградил белый «Ниссан» Юрия.

— О! Привет, почтальон!