Она с удовольствием провела рукой по его барсучьей шкуре и добавила:

— Знаешь, а он очень милый, когда барсук. Такой… тёплый, пушистый. Может, пусть так и останется?

Руслан фыркнул, дёрнул головой и выдал новую порцию воюще-зевающего звука, на этот раз заметно громче и требовательнее.

— Да понял я, понял, — улыбнулся я — Ты намекаешь, что для обратного превращения тебе нужно уединиться, чтобы никто не видел, и чтобы одежда была поблизости? Так ведь?

Барсук часто-часто закивал.

— Ну слава богу, хоть жесты человеческие, — усмехнулся я.

Руслан развернулся и, переваливаясь на коротких мощных лапах, потопал по тропинке. Через каждые несколько шагов он оглядывался, проверял, иду ли я следом. Словно боялся, что его оставят одного в этом недружелюбном месте.

— Постой! — крикнул я ему в спину. — Одежда с другой стороны, в кустах у дороги!

Барсук замер на полушаге, потом начал, словно тяжёлый сухогруз, разворачиваться, непрерывно издавая возмущённые ворчащие звуки. Руслан шёл за мной и явно высказывал мне сейчас всё, что думает о моей забывчивости, о моих идеях, об упырях и обо мне в целом.

Василиса не сдвинулась с места. Скрестив руки, она наблюдала за нашими перемещениями с лёгкой улыбкой, время от времени бросая беспокойные взгляды в сторону скованного Упыря. Тот так и лежал в странной и нелепой позе с руками за спиной.

Мы добрались до рюкзака с одеждой, Руслан обернулся обратно и стал судорожно одеваться, дрожа от холода и переизбытка адреналина. Он натягивал одежду, то и дело промахиваясь рукавами и чертыхаясь.

— Натерпелся я страха, Вадим, — выдохнул он, когда футболка, наконец, оказалась на нём. — Выругаться хотел на тебя по-человечески, с душой. А оказалось — не могу. Только выть да скулить способен, как побитая собака, — он накинул сверху фланелевую рубашку, застегнул пуговицы и уставился на меня. — Ты мне главное скажи, мы упыря поймали? Не зря я шкурой своей рисковал, в прямом и в переносном смысле?

— Я злодея изловил, я тебя освободил, — распевно продекламировал я. — Гм. В общем, да, всё хорошо. Но всю работу, почти всю, если быть честным, сделала Василиса со своей магией. А нам теперь предстоит работа в стиле санитаров с носилками.

— Чего? — Руслан нахмурился. — Каких ещё санитаров?

— Понимаешь, во всей этой кутерьме… — начал я, чувствуя, как на языке уже вертится анекдот. — Знаешь историю про чукчу-охотника?

— Нет, — быстро ответил Руслан. — И не надо её рассказывать. Я устал, я замёрз, у меня грязь под ногтями. Просто скажи, в чём проблема.

— Нет-нет, ты послушай, — настаивал я, входя во вкус. — Чукча и русский идут на охоту в сопки. На них выскакивает медведь. Чукча сразу разворачивается и бежит в сторону деревни. Русский сначала тоже бежит, а потом останавливается и думает: «А чего это я, собственно? У меня же ружьё!» И, значит, метким выстрелом поражает медведя наповал. Чукча подходит, смотрит на тушу и говорит: «Дурак ты, русский. Нам же теперь его в деревню тащить. А так бы он сам дошёл».