Руслан несколько секунд переваривал услышанное, потом его озарило:

— Ты сейчас тонко намекаешь, — медленно произнёс он, — что нам этого незаконнорождённого сына ослицы и козла надо куда-то нести?

— Ага, — подтвердил я, кивая в сторону Василисы, которая так и стояла с невозмутимым видом, скрестив руки на груди.

Мы двинулись обратно. Руслан шагал рядом, подбирая на ходу какие-то палки, камни, взвешивая их на ладони и явно вынашивая в голове план мести за свои барсучьи страдания. Наконец, он ткнул пальцем в сторону Упыря:

— А что, не вариант его тут пришибить? На месте, так сказать? — Он поднял очередную палку и с надеждой посмотрел на меня. — Я даже орудие нашёл. Лопаты нет, но коряга тоже сойдёт.

— Нет, — ответила за меня Василиса. — Потому что мы не Добрыня Никитич и не фанатики. Есть процедура. Нужно провести следственные действия, допросить, оформить всё для Инквизиции. А уже она будет разбираться, что с ним делать дальше.

Руслан откинул корягу и уставился на неё с искренним непониманием:

— Будем играть в суд и палачей? — Он обвёл руками пространство. — Его же вина очевидна! Он нежить. Ему по голове лопатой и в могилку. Всё! К чему все эти сложности? Зачем нам бумажки? Он меня чуть не сожрал, я до сих пор в себя прийти не могу, а ты говоришь «следственные действия»?

Он переводил взгляд с меня на Василису, явно надеясь найти союзника.

— Руслан, — вздохнул я, — представь, что мы его прямо сейчас убьём. А завтра выяснится, что он был не один. Что у него были сообщники, или он кого-то держал в плену. И мы про это никогда не узнаем.

Оборотень насупился, переваривая эту мысль.

— Тьфу, — выдал он наконец. — Ладно. Но если он начнёт дёргаться, я его лично прибью. Я не привык врагов носить туда-сюда, я привык их побеждать и забывать.

Василиса лишь улыбнулась его браваде, затем наклонилась к упырю и проверила надёжность наручников.

— Не переживай, Руслан, — успокоила она. — Он у меня быстро заговорит. Я умею убеждать.

— И ещё, — продолжил я, — мне кажется, в этой всей истории с прорывом дофига странностей. А мы вместо того, чтобы свидетелей допрашивать, отправляем их прямиком в Навь. Что это за игры в стиле Дикого Запада? У нас тут не прерии Техаса, а краснодарская плодородная равнина. И наш шериф, — я кивнул в сторону Василисы, — привыкла головой думать, а не двумя кольтами. Или я не прав?

Василиса чуть приподняла бровь, оценив комплимент, и ответила за себя сама:

— Прав. Совершенно прав. Если мы будем вынуждены его сжечь, а это всё же крайняя мера, то сделаем это. И то только в том случае, если посчитаем, что отправка за Мост создаёт риск его возврата. У нас нет самоцели в пролитии крови, или, в данном случае, в сожжении нежити.