Она перевела взгляд на Руслана, который стоял, хмуро разглядывая упыря.

— Ты пойми, — продолжила Василиса мягче, — он же не виноват, что стал нежитью. Упырь — разумный. Мы боролись с закладными покойниками, когда они вторглись в наши земли, потому что они, по сути, звери, монстры. Их нужно истребить, да. Но он, — она указала пальцем на лысую голову Упыря, — он разумное существо. С ним можно поговорить. Выяснить, почему он здесь. А ты хочешь его лопатой и в могилу. Так, мы точно ничего не узнаем.

Руслан шумно выдохнул, но возражать не стал. Вместо этого он осмотрел округу:

— Ладно, уговорили. Но машины у нас нет, под рукой ни носилок, ни даже верёвки лишней. Как мы его, интересно, до опорника доставим? Волоком, что ли? А потом чего? Наутро соседи растрепят, как мы с кладбища труп по деревне тащили?

Я открыл было рот, но Руслан меня опередил:

— Нет уж, дудки. Я знаю тут одну тачку.

— Тачку? — переспросил я, не поняв.

— В прямом смысле тачку, — пояснил он. — Строительную, садовую, ручную. У нас же объект по соседству с бабой Нюрой. А у неё во дворе стоит такая, знаете, железная. Михалыч ей раз в две недели за бутылку хлев чистит, и навоз на огород вывозит. Я видел.

Василиса прикрыла глаза и вздохнула:

— Опять мы трогаем несчастную старушку.

Но, по существу идеи она не возразила.

— Ладно, — сдалась Василиса, махнув рукой. — Идите за тачкой.

И мы пошли.

Вернулись мы минут через пять. С трудом загрузили застывшее тело нашего странного пленника. Покатили его через спящий посёлок, стараясь не греметь лишний раз, хотя тачка скрипела на каждом ухабе. Доставили упыря в опорник, а Руслана отправили обратно, возвращать агрегат владелице.

— Только без шума, — напутствовала его Василиса. — Если баба Нюра проснётся, потом от слухов не отмажешься. Она же ко мне придёт заявление писать о краже.

Руслан что-то пробурчал в ответ и ушёл в темноту, катя перед собой тачку.

Когда мы остались вдвоём, я смог как следует рассмотреть пленника при нормальном свете энергосберегающих ламп.

Мужичок оказался неопределённого возраста. Низенький, щуплый, с бледной, землистой кожей, как у тяжелобольного. Лысина блестела, обрамлённая редкими седыми волосками по краям. Недельная щетина на впалых щеках и густые, но короткие усы, эдакая седеющая щётка под носом, придавали ему вид бывшего депутата сельсовета.

Одёжка на нём была колоритная. Бурая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и потёртый пиджак-тройка. Вполне по последней моде урожайного 1983 года. Он явно всё это упёр у кого-то в посёлке, потому что, именно в таких пиджаках щеголяли немногочисленные колдухинские старички, когда выходили на лавочку по вечерам пообщаться или доминошку перекинуть.