Повисла тишина. Упырь продолжал смотреть в стену, но я заметил, как дрогнули его плечи. Он колебался.

И вдруг он заговорил. Негромко, с вызовом:

— А что? — голос у него оказался неприятным, сдавленным, словно он разговаривал с нами со дна колодца. — Разве можно от живых оправданье получить? В принципе мне есть, что Вам сказать, гражданин начальник.

Я поморщился от его голоса, но внутри почувствовал облегчение. Заговорил. Это уже что-то.

— Ещё раз, — повторила Василиса с нажимом, но не повышая тона. — Давайте с самого начала. Фамилия, имя, отчество.

Она смотрела на него в упор, и в этом взгляде читалось спокойствие человека, который знает — время работает на неё. Упырь может молчать минуту, час, но сидеть на полу, прикованным к батарее, он будет столько, сколько ей понадобится.

Мне кажется, это был такой способ психологического прессинга. Мол, здесь мои правила, и неважно, что тебе это кажется глупым, ты будешь следовать им и не задавать идиотских вопросов.

— Корсаков Гавриил Несторович, — произнёс упырь, словно представлялся на дворянском балу.

— Место рождения, дата рождения, — не сбавляя темпа, продолжила Василиса, записывая данные.

— Одиннадцатое октября одна тысяча восемьсот шестого года, — степенно ответил упырь, выпрямившись, насколько позволяли наручники. — Город Симбирск. Из сословья городских обывателей, семьи разночинцев. С детства обучен грамоте, читать и писать умею, — он с вызовом посмотрел на меня, словно хвастаясь образованием, которого у меня, возможно, не было. Я промолчал.

— Обращение в упыри, — Василиса даже не подняла головы. — Дату можете назвать или затрудняетесь?

— Отчего же, могу, — Упырь прищурился, что-то вспоминая. — Двадцать шестое августа тысяча восемьсот шестьдесят четвёртого года. Во время большого пожара. Меня укусил упырь из табора цыганского. Не добил, — он сделал паузу, — инициировал. Не со зла, просто невнимательный был, шельмец. А может, специально, кто ж его теперь разберёт.

Василиса записала и продолжила:

— Дата смерти, то есть первичного попадания в Навь.

Упырь ухмыльнулся.

— А у меня их три, — сказал он издевательским тоном.

Василиса подняла глаза. Она умела сохранять невозмутимость в любых ситуациях, но это явно её удивило.

— Как так?

— В том же шестьдесят четвёртом меня охочие люди прибили, — пояснил Упырь. — Колом осиновым. А может, и не осиновым, я не специалист. Очутился в Нави, — он развёл руками, насколько позволяли наручники. — Первая смерть, можно сказать, официальная.

— Та-а-а-ак, — протянула Василиса, откладывая ручку. В голосе появилось профессиональное любопытство. — И что же дальше?