— А куда? — спросил я.

— Вот куда-то поближе к Пеклу и попадаешь. Но оттуда можно просто уйти. Я не обязан безвылазно торчать там в каком-то одном месте, у меня есть определённая свобода. Вернее, изначально была. Но когда я сбежал в Явь, то нарушил не только законы здешних людей и правила двоедушников, но и законы самой Нави, став преступником и там. Жители Нави должны оставаться в Нави, таков закон.

— Эва как. — я в задумчивости потёр подбородок. — Врать не стану, не знал, что Навь поддерживает это правило и так строго следит.

— Ещё бы! — Упырь как-то по-особенному горестно усмехнулся. — Иначе сколько мертвецов устремилось бы к вам? А так… Там есть тёмные князья, которые поддерживают порядок, есть общины, монстры, древние и могущественные существа. Все они живут по этим законам и совершенно не заинтересованы в том, чтобы их подданные утекали в Явь. По крайней мере… раньше всё было именно так. Но в последнее время что-то изменилось.

— Поясните, — перебил я, чувствуя, как внутри меня зарождается нехорошее предчувствие.

— Не смогу. Вернее, что именно изменилось, я не понимаю. Не ухватываю суть. Но раз уж произошло то, что произошло, это невольно наводит на определённые мысли… После своего последнего побега я долго скитался, скрывался. А когда меня подпалило НКВД, меня выбросило прямиком к Пеклу, и там меня схватили чёрные псы.

— Псы следят за порядком, — вслух рассуждал я, внимательно слушая каждое его слово. — И куда-то они вас посадили? Заточили, как преступника?

— Ну, как куда-то? В Пекло! — он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Знаете, что это такое?

— В общих чертах. Но Вы всё равно поясните, — попросил я, стараясь, чтобы голос был спокойнее, чем было на душе.

— Это тоже не одно определённое место, а множество. Там наказывают, там пытают, там предают вечному забвению. Таких, как я, тех, кто опасен даже по меркам Нави. Нас держат взаперти. Наше узилище называлось «Сорок Сороков». И, поверьте, это куда страшнее любой человеческой тюрьмы. Представьте себе камеру — каменный мешок два на два метра, в котором никогда не зажигают свет. На полу щиколотки сводит чудовищно холодная вода, и в ней постоянно кто-то копошится. А температура вокруг… странная. Ни жарко, ни холодно. Стены гладкие и мерзко склизкие, из всей обстановки, лишь каменная лавка на одной из стен, — он провёл свободной рукой по воздуху. — Раз в сутки по коридору бесшумно проходит Чёрный пёс, ты только чувствуешь его запах, он просто убеждается, что мы никуда не делись. Проходит — и всё. А ты сидишь и считаешь, сколько раз он появился, тысячу, три тысячи, сколько суток ты уже здесь. Кормёжки нет, потому что в Нави от голода уже не умирают. Прогулок тоже нет.