— А общение с другими узниками? — уточнил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Горло стянуто серебряной струной. Снять её невозможно, дышишь через раз, а о том, чтобы произнести хоть слово, и речи нет. Но мы перестукивались. У нас была целая бездна дней, чтобы в совершенстве освоить нечто, похожее на азбуку Морзе. Сойти с ума тоже нельзя. Ты просто проводишь тысячи, десятки тысяч дней в абсолютной темноте под перестуки таких же бедолаг. Двери заперты, открываются при помощи магии, вернее сказать, они вообще никогда не открываются. Сорок коридоров, сорок этажей подземелья, тысячи камер и во тьме постоянно кто-то отстукивает свой ритм.

— М-да, курортом не назовёшь, — хмыкнул я. — И как же вы оттуда выбрались? Срок подошёл к концу?

— В том-то и дело, что я не выбирался. И не сбега́л. Меня не отпустили. Всё не так, всё было иначе, — упырь подался вперёд, и наручник лязгнул по батарее. — Кто-то напал на «Сорок Сороков». Кто-то атаковал и перебил псов или просто их вырубил, точно не скажу, а затем принялся открывать камеры. Мою дверь тоже открыли, но искали явно не меня.

— А кто напал?

По бледному лицу Гавриила скользнула тень. Он пожал плечами:

— Это был просто сгусток тьмы. Я не узнал это существо, но даже мне, тому, кто полтора века в шкуре нежити, от его присутствия было жутко, — при этих словах он невольно обернулся на входную дверь. — Он выдирал двери с корнем, играючи, выпустил и меня, но я был, как это говорится… побочный продукт. Просто подвернулся под руку. А вот дальше начинается самое важное. Тьма вывела нас из камер и повела к мосту. Сгусток тьмы проводил нас до кромки и указал перстом путь.

— А мог за этим сгустком кто-то стоять? Прятаться? Какая-нибудь иллюзия или маскировка? — подала голос Василиса.

— Вполне может быть и такое. Я с подобной волшбой не сталкивался, но если это могущественный практик — почему бы и нет? В общем, нам указали на мост. И вот тут критически важно понимать, кто именно входил в это «мы». Я-то рванул за всеми, потому что гнить обратно в «Сороках» не хотелось совершенно. А вот остальные… — он сглотнул. — Это были жуткие твари.

— Так кто же? — не выдержал я и воскликнул с долей театральности, воздев руки. — Имя, сестра, имя!

Несмотря на всю серьёзность ситуации, я позволил себе крупицу иронии, процитировав старый фильм про Д’Артаньяна и мушкетёров. Упырь замер, уставившись на меня с недоумением, он явно не понял, почему я назвал его сестрой, да ещё и обратился с нарочитым английским акцентом.

— Вадим, ты хоть где-нибудь можешь обойтись без своих фразочек? — вздохнула Василиса, закатив глаза, затем перевела взгляд на упыря. — Продолжайте, Гавриил Несторович.