Она потянулась к ручке двери, но я опёрся рукой о крышу её блестящего авто, не давая так просто сбежать.

— Скажи хотя бы, как тебе твои работники? Нет никого подозрительного или откровенно криминального на вид?

Она закряхтела, выдавая в себе столетнего двоедушника, и недовольно поморщилась.

— Ещё раз тебе повторяю для непонятливых. Два! Двоих я наняла лично! Остальных знать не знаю и найма не касалась. Дядя Миша, вот он человек, исключительно подозрительный, вредный и ворчливый. Вот его и проверьте на криминал, мало ли! Но, если тебя вдруг подводит память, то это именно ты настоял на его приёме. Припоминаешь? А второй — Зеня. Зеня вообще неподозрительный, он такой… — она покрутила в воздухе изящными пальцами с красным маникюром, подбирая слово. — Ну, знаешь, я наняла его по двум причинам. Первая, он мужчина абсолютно не моего типажа. Я его в таком плане не буду рассматривать даже в самый голодный год.

— Не впечатляет, я понял. Более того, всецело одобряю такой прагматичный подход, — усмехнулся я. — Но есть же и вторая причина, по которой ты его всё-таки взяла?

— Помимо того, что его внешность гарантирует, что я не смешаю личное и работу? — вздохнула она. — Он настоящий профессионал. Работал в «Садах Придонья», у него шикарный опыт и нужные навыки. Да, такого впечатления, как Котляров, он не производит… Но, увы, брутальных мачо на всех не хватает.

Мы оба перевели взгляды на Зиновия, которого в этот момент как раз и расспрашивала Василиса.

Выглядел управляющий специфически. Дорогая, но кричаще-аляпистая одежда резала глаз полным отсутствием вкуса. Зализанные волосы, сутулые плечи, бегающий взгляд… Он нервно теребил в руках рабочий планшет и заискивающе улыбался участковой, сбивчиво давая пояснения по садовому хозяйству.

Чуть в стороне столпились рабочие и тоже наблюдали за участковой и своим начальником. В этот момент толпа рабочих раздвинулась, и в нашу сторону зашагал Михаил Анатольевич, наш Леший и по совместительству главный технолог Колдухинских садов.

— Всё, пока, — бросила Тамара, захлопнула дверь, и её красное авто уехало прочь, шурша шинами по гравийной просеке.

Тем временем дядя Миша подошёл вплотную. Вид у него был довольно-таки сердитый, даже по его меркам, а он по жизни не отличался добродушием.

— Всё, Захар, свободен, дальше я сам, — Леший панибратски похлопал управляющего по плечу и бесцеремонно задвинул его себе за спину.

— Меня Зиновий зовут… Я же сто раз говорил, — пролепетал тот себе под нос.

Я подошёл к ним поближе, вставая рядом с Василисой:

— Привет, Михаил Анатольевич.