— Есть запас! — крикнул я сам себе. — Мы быстрее любого гребца!

Я прошел по палубе, проверяя крепеж.

Вибрация на полном ходу была страшной. Мелкие гвозди вылезали из досок настила, словно черви после дождя. Ведро с водой, забытое у рубки, поползло по настилу само по себе, стуча дужкой, и опрокинулось. Ванты звенели, как натянутые струны.

«Надо будет перетянуть весь крепеж, когда вернемся, — отметил я про себя, чувствуя, как дрожь отдается в позвоночнике. — Иначе рассыплемся по дороге на составные части. Эта баржа не создана для такой тряски».

Вдруг звук машины изменился.

Сквозь ровный грохот и шипение пара пробился посторонний, ритмичный стук.

ТУК-ТУК-ТУК.

Он шел снизу, из глубины трюма. Глухой, тяжелый, металлический. И с каждым оборотом колеса он становился громче, настойчивее.

Я замер. Инженерное чутье, отточенное годами работы с механизмами, завопило об опасности.

Я бросился к люку.

— Кузьма! Стук!

— Слышу! — голос механика был полон паники. — Дым идет! Правый коренной горит!

Я скатился вниз по трапу, перепрыгивая через ступеньки, чуть не сломав ноги.

В нос ударил резкий, тошнотворный запах горелого сала и каленого металла. В трюме стоял сизый дым, но он шел не из топки. Он шел от правого подшипника главного вала — массивной чугунной опоры, в которой вращалась стальная ось колеса.

Это была критическая точка. Самый нагруженный узел. Вся масса колеса, все удары лопастей о воду передавались сюда.

Смазка кипела. Жир пузырился и чернел прямо на глазах, превращаясь в корку нагара.

— Баббит течет⁈ — заорал я, чувствуя, как холодок страха ползет по спине.

Если расплавится вкладыш подшипника — вал просядет, его перекосит. На таких оборотах его просто свернет в штопор инерцией маховика. Машину разнесет в клочья, а нас посечет осколками, как шрапнелью.

Кузьма плеснул на подшипник водой из ковша.

ПШШШ!

Облако едкого пара ударило в потолок. Вода мгновенно испарилась, не успев охладить металл. Чугун зашипел.

— Не баббит! — кашляя, крикнул Кузьма. — Вкладыш бронзовый! Просто перегрев! Масла не хватает, выдавливает давлением! Зазоры маленькие оставили!

— Охлаждай! Водой поливай!

— Нельзя водой! — заорал он в ответ, закрывая подшипник собой. — Чугун лопнет от перепада! Треснет обойма — вал вылетит! Ты что, забыл⁈

Он был прав. Лить холодную воду на раскаленный докрасна чугун — верный способ угробить машину мгновенно. Термошок разорвет металл.

— Масло! — принял я решение. — Лей масло! Прямо потоком! Организуй протоку!

— Жалко! — машинально вякнул Кузьма. Конопляное масло в блокаде было на вес золота. Его можно было есть.