Люди навалились. Жили трещали. Шпиль скрипнул и провернулся на четверть оборота. Канат зазвенел.
— И-и-и-раз!
Еще четверть. Баржа стонала. Вдруг — рывок. Нос, сидевший на берегу, дернулся.
— Пошла! — заорал Никифор. — Пошла, родная!
Скрежет днища о камни. Глина чавкнула, отпуская добычу. Баржа медленно, неохотно поползла в воду. Метр. Два. Колеса, почувствовав глубину, заработали веселее. Вибрация усилилась.
— Еще! Жми!
Последний рывок — и нос соскользнул с уступа. Баржа ухнула в воду, подняв волну. Нас качнуло так, что люди на шпиле попадали.
Мы плыли. Течение тут же подхватило нас, пытаясь развернуть лагом.
— Стоп машина! — крикнул я. — Руби канат!
Левка ударил топором по натянутому канату. Дзынь! Конец хлестнул и исчез в воде.
— Полный вперед! Руль на стремнину! Выравнивай!
Кузьма перекинул реверс. Колеса, теперь уже в чистой воде, вгрызлись в поток.
Баржа, тяжело переваливаясь (осадка была предельной, вода плескалась у шпигатов), начала разворачиваться носом против течения.
Новый руль, скованный Игнатом, работал. Баржа слушалась. Мы вышли на середину реки. Берег отдалялся. Лагерь наемников, разграбленный и пустой, оставался позади. Я стоял на корме, чувствуя, как ветер холодит мокрую одежду.
— Ушли… — выдохнул Анфим, подходя ко мне. — Мирон, мы ушли.
— Ушли, — кивнул я. — Но недалеко. Мы тяжелые. Скорость маленькая.
— Домой?
— Домой.
Мы шли вверх по реке. Скорость была пешеходной — перегруз и встречное течение делали свое дело. Мы ползли как черепаха.
Но мы шли.
Я спустился в свою каюту. Железный сундук лежал на столе, там, где я его оставил. Черный, холодный, молчаливый. Я провел рукой по крышке.
— Не здесь, — сказал я сам себе. — Не сейчас.
Открывать его на качающейся барже, без света, без нормальных инструментов, с риском потерять ключ или сломать замок — глупость. Этот ящик должен быть вскрыт в Малом Яре, на верстаке, в присутствии свидетелей.
Я задвинул сундук под койку и накрыл его ветошью. Пусть лежит. Я достал журнал. «Крот». Спрятал журнал за пазуху. Это была моя главная забота на ближайшие дни. Вышел на палубу.
Ночь вступила в свои права. Река была черной, небо — звездным. Труба ритмично пыхала искрами.
ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ.
Звук был уставшим, но ровным. Мы возвращались. С победой, с трофеями, с пленным Рыжим в трюме и с тайной в железном ящике. Малый Яр был еще далеко. Я прислонился к теплой трубе и закрыл глаза.
— Вези, родная, — прошептал я. — Вези домой.
Глава 10
Рассвет застал нас на середине реки.
Он был серым, мутным и сырым. Туман рваными клочьями висел над водой, цепляясь за верхушки черных елей на берегу. Река курилась, отдавая накопленное за лето тепло, и в этом промозглом мареве «Зверь» казался не победителем, а подранком.