— Кэджование, — пробормотал я.
— Чего? — переспросил проходивший мимо Никифор с ведром.
— Способ снятия с мели. Завоз якоря. Только якоря у нас нет… потеряли. Значит, будем вязаться за скалу.
— Каната не хватит, — оценил боцман расстояние.
— Свяжем два. У наемников в лагере я видел бухты. Тащите все веревки, что найдете.
Через два часа баржа напоминала муравейник.
Котел был залит. Кузьма уже разводил огонь. Дым из трубы сначала шел вялый, серый, потом повалил густым черным клубом — пошла тяга.
— Греемся! — крикнул он снизу. — Давление пошло! Пол-атмосферы!
На берегу, в походной кузнице варягов, стучали молотки. Игнат и Анфим сооружали «франкенштейна» — руль из трех сбитых щитов, усиленных железными полосами. Выглядело это жутко, но прочно.
Мы притащили это чудо инженерной мысли к корме.
— В воду! — скомандовал я.
Пришлось лезть в ледяную воду по грудь.
Игнат, ругаясь, сверлил дыры в остатках баллера коловоротом. Потом мы насаживали новую лопасть, забивали огромные болты, расклепывали их с другой стороны.
— Держится? — спросил я, стуча зубами от холода.
Анфим покрутил штурвал (то есть румпель) на палубе.
Конструкция со скрипом повернулась, взмутив воду.
— Держится! — крикнул он. — Кривовато, но гребет!
Солнце коснулось верхушек елей.
Пора.
— Все на борт! — скомандовал я. — Забирайте всё ценное и уходим.
Левка и плотники закинули последние мешки с трофейной крупой. Мы забрали даже варяжские котлы — медь в хозяйстве пригодится.
Я стоял на носу, проверяя канат.
Мы связали два толстых каната морским узлом. Левка сплавал к скале и обвязал её. Другой конец мы завели на шпиль.
— Все на вымбовки! — крикнул я. — Игнат, Никифор, Анфим, плотники! Вставайте в круг!
Восемь мужиков уперлись грудью в деревянные рычаги шпиля. Канат натянулся, как струна на гитаре. С него летели брызги.
— Кузьма! — я наклонился к люку. — Сколько давления?
— Две! — отозвался механик. — Мало, но больше ждать нельзя!
— Хватит! Давай задний ход! Полный!
— Зачем задний? — не понял он. — Нам же вперед надо, к скале!
— Колеса в песке! Если дадим вперед — сломаем! Давай назад, чтобы размыть грунт! Нам нужно вспучить дно под собой!
— Понял!
ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ!
Машина ожила. Это был звук надежды. Колеса, наполовину увязшие в дне, дернулись и начали вращаться назад. Вода за кормой вскипела грязной бурой пеной. Лопасти били по глине, поднимая тучи мути. Баржа задрожала. Эта вибрация была нам нужна. Трение покоя переходило в трение скольжения. Глина, размываемая потоком воды от колес (которые гнали струю под корпус), начала отпускать.
— Навались!!! — заорал я шпилевой команде. — И-и-и-раз!