Я нырнул под замах. Ударил ножом куда-то в живот, в стык кольчуги. Почувствовал, как лезвие входит в мягкое. Теплая кровь брызнула на руку.
Варяг охнул и осел, хватаясь за рану.
Я оттолкнул его и тут же получил удар в плечо — скользящий, плашмя щитом, но меня сбило с ног.
Я упал в грязь. Надо мной нависла тень. Меч взлетел для удара.
«Всё,» — мелькнула мысль. — «Инженерия кончилась. Началась биология разложения».
ХРЯСЬ!
Тень дернулась и упала на меня. Тяжелая, воняющая потом и железом.
Из спины варяга торчал топор.
Это был Кузьма.
Механик стоял надо мной, тяжело дыша. В руках у него был не топор, а его любимая кувалда, которой он только что проломил позвоночник врагу.
— Вставай, Мирон! — заорал он, протягивая руку. — Отбились! Бегут!
Я поднялся, вытирая грязь и кровь с лица.
Варяги действительно бежали. Оставив на песке десяток тел — обваренных, порубленных, обожженных. Они отступали к лесу, таща раненых.
Они не ожидали такого сопротивления. Они думали, что берут купеческий караван, а наткнулись на бешеных демонов, плюющихся огнем и паром.
— Назад! — скомандовал Никифор, останавливая своих людей, которые уже готовы были гнать врага в лес. — Не увлекаться! К барже! В оборону!
Это было правильно. В лесу нас перебьют по одному. Наша сила — в единстве и в стенах.
Мы ввалились обратно на палубу, затаскивая своих раненых.
Тяжело дыша, мы падали на доски.
Бой закончился. Первая волна отбита. Вторая — тоже.
Я посмотрел на шланг, который валялся на песке, похожий на дохлую змею. Из него вытекала струйка ржавой воды.
Мое чудо-оружие. Оно спасло нас, но цена была высока.
— Котлы пустые, — сказал Кузьма, садясь рядом. Он дрожал. — Топка остывает. Воды нет. Если они придут снова… у нас только железо.
— Они придут, — сказал я, глядя на лес, где скрылись враги. — Они обязательно придут. Но теперь они будут бояться.
Я посмотрел на своих людей.
Грязные, окровавленные, обожженные. Никифор перевязывал плечо. Анфим вытирал дубину о штаны. Левка сидел с широко открытыми глазами, сжимая в руках чей-то шлем.
Мы выжили.
— Собирайте стрелы, — приказал я. — Все, что они в нас выпустили. Пригодятся. И оружие с трупов соберите. Броня, топоры — всё в дом.
Мы начинали обживаться в аду.
Глава 8
Тишина, повисшая над берегом после нашего парового удара, была обманчивой. Она была тяжелой, вязкой, как прокисшее тесто. В ней не было покоя — только затаенная угроза, скрытая в ивняке и за стволами сосен, куда отступили ошпаренные варяги.
Я бросил бесполезный шланг на палубу. Из него вытекала жалкая струйка ржавой воды. Давление — ноль. Мое «чудо-оружие» разрядилось за одну минуту.