— Мантелет близко! — крикнул Анфим сверху. — Десять шагов! Они факел раздувают!

— Еще рано… — шептал я, кусая губы до крови. — Еще мало…

Две.

Этого хватит для обычной струи. Но мне нужен выстрел. Мне нужна пушка. Мне нужно снести этот чертов щит.

— Две с половиной! — голос Кузьмы сорвался на визг. — Мирон, трубы красные! Сейчас рванет!

— Давай! — заорал я, хватая брандспойт.

Я высунулся из-за баррикады.

Они были совсем рядом. Огромный плетеный щит закрывал их целиком. Из-за него торчало длинное бревно, на конце которого пылал ком смолы и соломы. Они уже замахивались, чтобы ткнуть этим огненным пальцем в пролом нашего борта.

— Жри!!!

Я открыл вентиль. Резко. Ударом ноги по рукоятке, потому что руками я держал беснующийся шланг.

На этот раз это был не шипящий поток. Это был взрыв.

Пар, сжатый до двух с половиной атмосфер и перегретый до критической температуры, вырвался наружу с такой скоростью, что шланг в моих руках рванулся назад, как отдача гаубицы, чуть не выбив мне плечо.

БА-А-А-Х!!!

Ударная волна пара ударила в плетеный щит.

Физика сработала.

Струя такой плотности на короткой дистанции — это как удар бревном. Щит не выдержал. Его просто сдуло. Перевернуло, опрокинуло назад, на тех, кто его держал.

А следом за ударом пришел жар.

Огненный шар пара накрыл группу поджигателей.

Факел, который они держали, отбросило ветром пара назад, прямо им в лица. Масло на их одежде вспыхнуло от их же огня.

Вопли стали нечеловеческими.

Люди горели и варились одновременно. Плетеный щит вспыхнул. Двое варягов, катающихся по земле, превратились в живые факелы.

Остальные, видя этот кошмар, дрогнули.

— Атака! — вдруг заорал Никифор.

Он понял момент. Он почувствовал, что враг сломлен психологически. Старый боец знал: когда враг в ужасе, его надо добивать.

Боцман выскочил из-за укрытия, перепрыгнул через борт на землю. С топором в одной руке и щитом в другой.

— За мной! Бей их! Дави гадов!

За ним ринулись остальные. Анфим с дубиной (обломком румпеля, в который он набил гвоздей), Левка схватил какой-то дрын.

Это была ярость загнанных крыс.

Варяги, ошеломленные паровым ударом, видом горящих товарищей и внезапной контратакой «мертвецов», попятились. Строй рассыпался.

Никифор врубился в ближайшего врага, сбив его щитом. Топор опустился с хрустом.

Началась свалка. Грязная, кровавая, беспорядочная резня у борта разбитой баржи.

Я бросил шланг — пар кончился, давление упало до нуля за секунду.

Я выхватил нож (свой, инженерный, но остро заточенный) и прыгнул вниз, на глину.

Я не воин. Я менеджер. Но когда на тебя бежит мужик с перекошенным лицом, занося меч, инстинкты просыпаются древние, пещерные.