— Значит, ведрами! Левка! — я нашел взглядом пацана-юнгу. Он сидел под мачтой, обхватив голову руками, зажмурившись. — Левка, живой⁈

Мальчишка вздрогнул, открыл глаза. Кивнул, шмыгая носом.

— Бери ведро! Лезь за борт, черпай воду, передавай Кузьме! Цепочкой встаньте! Гаврила, если можешь ползти — помогай передавать!

— Там стреляют… — прошептал пацан.

— С кормы черпай! Там «мертвая зона», борт прикрывает! Быстро! Без воды мы взлетим на воздух вместе с этой баржей!

Мы превратили баржу в форт.

Мешки с углем, ящики, обломки скамей — все пошло на баррикады. Мы закрыли пролом в носу щитами (нашими и теми, что бросили варяги) и досками.

Я понимал, что эффект неожиданности прошел. Следующая атака будет другой. Они не полезут в лоб под струю. Они будут нас жечь.

И я оказался прав.

Минут через десять из-за частокола полетели стрелы.

Но теперь они летели навесом, по высокой дуге. И каждая вторая была с огнем.

Горящая пакля, смола. Огненные осы падали на палубу, впивались в дерево, шипели в лужах воды.

— Пожар! — закричал кто-то из плотников. — Брезент горит!

У нас не было паруса, но горел брезент, которым был накрыт запасной уголь и наши припасы.

— Тушить! Мокрыми тряпками! Сбивайте! — командовал Никифор, который снова вошел в роль командира. Боль и шок от увиденного отошли на второй план, включился инстинкт выживания. — Анфим, не спи! Водой заливай!

Я смотрел на берег.

Варяги перегруппировались. Они растянулись полукругом, держась на почтительном расстоянии — метров тридцать. Вне досягаемости моего шланга, но на убойной дистанции для луков.

Они готовили что-то тяжелое.

Я увидел, как несколько человек тащат длинное бревно на колесах. Точнее, на катках. Таран? Нет.

Они привязывали к концу бревна огромный пук соломы и поливали его маслом. А спереди закрывались большим щитом.

— Будут поджигать борт, — понял я. — Подойдут под прикрытием щитов и сунут факел прямо в пробоину. Или под днище.

Баржа была деревянной. Просмоленной годами службы. Сухой сверху. Мы вспыхнем как спичка.

— Кузьма! — я спустился в трюм, скользя по мокрым ступеням. — Сколько воды?

— На донышке! Еле закрывает трубы! Я пар стравил почти весь, чтобы не рвануло, а теперь давления нет! Почти ноль!

Я посмотрел на манометр. 0.5 атмосферы. Этого не хватит, чтобы ударить струей. Это просто пописает кипятком на пару метров.

— Поднимай давление! — скомандовал я.

— Воды нет! Если сейчас раздуем топку — трубы оголятся и прогорят! Или котел лопнет!

— Лей все, что есть! Пиво, квас! Качай из реки ведрами быстрее!

— Не успеем, Мирон! Они уже идут!