Руль.

Его не было. Перо руля — огромная дубовая лопасть — было оторвано напрочь. Видимо, когда нас крутило течением или когда мы срывали цепь. Торчал только обломок баллера — оси вращения.

Без руля баржа неуправляема. На одной машине, без возможности дать «раздрай» (колеса-то теперь сидят на валу жестко, муфта заклинена), мы будем крутиться как щепка в водовороте.

— Плохо дело, — раздался голос сзади.

Это подошел Кузьма. Он был мокрым с головы до ног — видимо, нырял, осматривая колеса.

— Что с движителем? — спросил я.

— Жить будет. Лопасти побиты, трех штук нет вообще, остальные в щепе. Но спицы целы. Вал… вал вроде ровный, но подшипники греметь будут знатно. Смазку вымыло.

— А котел?

— Пустой, — Кузьма развел руками. — Сухой, как мой глотка с похмелья. Мы же всё выдули через шланг. Давления ноль. Воды ноль. Топка остывает.

— Заливай, — скомандовал я.

— Как? Насос не тянет, пара-то нет.

— Ведрами, Кузьма. Ведрами. Через верхнюю горловину.

— Там же тонна нужна! — взвыл механик.

— Значит, будет тонна ведер. Строй людей цепочкой. Левку, плотников, всех, кто может стоять. Черпайте из реки и лейте. Пока не наберем уровень, огня не разводить. Трубы лопнут.

Работа закипела.

Это был адский труд. Люди, уставшие после боя, встали цепочкой от воды до люка. Ведра (нашли в лагере кожаные и деревянные) ходили из рук в руки.

Вода плескалась, смешиваясь с потом.

Я тем временем занялся рулем.

— Игнат! — позвал я спасенного кузнеца. — Иди сюда.

Он подошел, жуя кусок хлеба, который ему дал Анфим.

— Гляди, — я показал на обломок. — Нам нужно приварить… тьфу, приклепать сюда что-то, чем можно рулить.

Игнат пощупал обломок. Почесал бороду.

— Дерева сухого нет, — сказал он. — А сырое не пойдет, тяжелое. Но у них в лагере я видел щиты. Варяжские. Большие, из липы, обитые кожей. Если взять три щита, сбить их вместе, да окантовать железом…

— А железо?

— В кузнице. Я там работал. У них полосы оставались. И скобы.

— Действуй. Анфим, дай ему людей в помощь. Пусть тащат всё в кузницу.

Пока одни таскали воду, а другие ковали новый руль, я занялся самым сложным.

Расчетом.

Мы сидели на мели. Крепко. Нос ушел в глину на полметра. Корма плавала, но баржа была перегружена. В трюме — уголь. На палубе — трофеи. Мы стали тяжелее тонны на три, чем были до боя. Чтобы сняться, нужна сила.

Машина? Котел пуст. Пока наберем воду, пока разогреем — пройдет часа три. А темнеет быстро. К тому же, колеса наполовину зарыты в песок. Если дать полный ход, мы можем просто сломать плицы (лопатки) об дно. Нужен рычаг. Я посмотрел на реку. Течение здесь было быстрым. Оно било в левый борт, пытаясь развернуть нас, но глина держала крепко. Вверх по течению, метрах в семидесяти, из воды торчала скала. Одинокий гранитный зуб.