Янтарный взгляд, который сейчас по остроте жжения напоминал вкручивающуюся в кожу раскаленную кочергу, угрожающе оглядел дорогу, а затем замер на моем лице, задержавшись на пострадавшем лбу. Та часть меня, которая ещё не перепугалась, восхитилась разящей от великородного подавляющей силой. Ноги начали слабеть и подкашиваться, но язык, к счастью, не отнялся.

— На лоб не смотри, я ушиблась, когда он в обморок падал. Тиром меня не трогал! У него тебе нечего делать, даже бить некого. Он уже лежит, уже упал. Все. Бессознательное тело. С ним его мать, она ему отвар пырея делает. Ты же не будешь бить больного или его мать? Со мной все в порядке. Пойдем домой? Пойдем!

Я надеялась, что Таор меня слышит, а может даже думает над словами. На случай если не слышит, не думает, а просто смотрит, схватилась за него покрепче, теснее прижимаясь к твердому напряженному телу.

— Мне он ничего не сделал, совсем. Даже не коснулся, — я не стала уточнять про моменты, когда меня увозили и тащили. — Ни поцелуя. Он бредит, правда. Тирому надо лечиться, давай оставим его в покое и…

— Защищаешь его? — прорычал злой Волк.

«Нет, не слушает…»

Осеклась, даже не ожидав подобного вопроса.

— Нет, нет! То есть немного «да», ты же сильнее, — поправилась, — ты его на клочки порвешь. От смерти, получается, защищаю. Но что будет с тобой если порвешь? Я за тебя боюсь! И… как бы защищая его, защищаю тебя, — вывела.

Таор недобро моргнул. Я чувствовала, как вздымается под руками выпуклая грудь от клокочущей внутри нее ярости, и напевно продолжила уговоры, аккуратно подтягивая мужчину на разворот с дороги. По ощущениям это напоминало попытку развернуть дерево. Он никак не разворачивался.

— Ты же ходил, устал? Пойдем домой! Да? А я… А я… Таор, тебя же намазать надо чистотелом! Мы вчера вечером пропустили, это нехорошо, вредно для кожи. Обязательно надо, у тебя еще ведь чешется спина, грудь?

Осторожно погладила его через рубаху. Глаза оставались злыми, губы искривленными. А вот мужское плечо под рукой неопределенно, но обнадеживающе шевельнулось.

«О!»

— Значит зудит? — ещё раз робко вопросила. — Идем назад. Пошли? Чистотела соберем по пути… Вернёмся, я его разомну, ты разденешься, я нанесу…

Слово «разденешься» подействовало на Таора благотворно. На нем он позволил себя развернуть, продолжая сверлить меня взглядом и страшно молчать.

Обнадежившись, я повторила хорошее слово:

— Разденешься, я тебе чай сделаю и… А-а-а-а!

Железная рука подхватила меня под бедра, и вот я опять животом на мужском плече. Таор молча развернулся к дому.