— Врешь, человечка! Какая ты еще травница? Травница в ближайшем селе старая, — подозрительно произнесла мать вслед.

— Не такая уж и старая. Дочь я ее, — буркнула, поспешно спускаясь вниз. — Будьте здоровы.

— Дочь травницы? — донеслось.

— Угу, — я была уже внизу.

— Стой! — резко вскрикнула Волчица издалека. — Стой… Сынок-сынок…! Что ты натворил? Очнись. Что делать-то? Травница… Травница! Подожди. Помоги ради неба!

«Помоги».

Какая же травница откажет в помощи? «Больные они не всегда в своем уме, Аса. Им страшно, больно, они и ведут себя по-разному. Таким тем более надо помочь», — вспомнила я слова матушки. Уже протянув руку к двери, вздохнула и нехотя потащилась обратно.

Кое-как мы оттащили Тирома в комнату и подняли на кровать. Я потрогала его лоб: горячий как нагретый на солнце камень. Ногти опасно синели. На высохших губах проступили коросты. Плохо… Я уж ничего не стала говорить его матери, помня беспечное портнихинское: «Ерунда!» Волчица утянула меня на кухню, где сама кинулась готовить первый отвар. Первый отвар — срочный. А второй — надо подольше настаивать, часов эдак несколько.

— Подожди, посиди. Поговорить с тобой хочу, — предупредила она, зажигая огонь в малом очаге.

Присела, оглядывая испачканный стол с остатками засохшей еды в тарелке. Сразу видно, что мужчина один живет. Просто сидеть мне было неуютно и я потянулась убрать. Вытирая крошки с пыльного со стола, начала говорить:

— Долго не могу задержаться. Мой… — запнулась, не зная, как обозначить Таора. — Э-э-э… Волк, с которым я… В общем, он скоро придет, мне надо еще домой добраться, чтобы не кинулся по следу.

Дорогу назад я более-менее помнила.

— Не задержу, — Волчица не смотрела на меня, высыпая из мешочка уже заготовленные сухие корни в кружку. — Как звать-то тебя?

— Аса, — оглядевшись, я приложила к ноющему лбу ближайший нож. Сталь приятно захолодила кожу.

Больше всего мне хотелось скорее убраться отсюда, но огорошенную мать было жалко. Да и Тирома почему-то тоже. Волчица передо мной выглядела уязвимой, растерянной, ее хотелось поддержать. Когда дети болеют — это же тяжело… Наверное. Как я представляю. Поэтому я решила немного подождать. Присела.

— Единственная ты у травницы дочь?

— Да.

— Значит понравилась ты моему Тиромчику…

— Он так говорит… — уклончиво согласилась. Нетерпеливо дергая под столом ногой, в меру своих способностей прилежно поддерживала вежливую утешительную беседу.

Она закрыла лицо ладонями и несколько раз содрогнулась. Я поняла, что Волчица плачет.

— Вы не переживайте так… Волки сильные, не люди же. Все с ним будет хорошо. Вот вчера при мне портниха в обморок упала, но в себя пришла быстро, даже жара не было. Будет сын ваш отвар пить, ему легче будет. Да? — я говорила, но она продолжила тихо рыдать. Не зная, что еще сказать, я похлопала рыдающую мать по шершавой руке. Волчица же со всхлипом развернулась и обеими руками крепко обняла меня, уронив голову на плечо.