— Как у них дела? — рассеянно спросила Лиса, не отрывая карих глаз от младенца. Она потрясла перед ним ярко-красной погремушкой, и мальчик тотчас повернул голову на звук. На хорошеньком личике появилось восторженное выражение. Издав высокий звонкий писк, он потянулся к погремушке.

— Как всегда бегают. Переживаешь? — поинтересовался Ариас, остановившись в дверном проеме. Он откровенно любовался на изгиб бедер своей спутницы.

— Очень, — не замечая этого вздохнула Лиса, вручая погремушку в неловкие, но цепкие ручки. — Не ест уже второй день. Ну невозможно, Ариас!

Ее муж ласково улыбнулся. Молодая человеческая жена сейчас беспокоилась отнюдь не о Волках, а только о сыне, питание которого не укладывалось в рамки ее представлений о младенцах.

— Наш сын — Змей, — в очередной раз сообщил лорд. — Для него питаться раз в три дня — это норма. Потом будет ещё реже.

— Знаю, но…

— Переживай о другом, — предложил он. — Например, о том, что на тебя сейчас обрушится твой лорд.

Непринужденно встав на руки на манер заправского акробата, Ариас быстро пошел на жену. Ноги в черных мокасинах, балансируя, болтались в воздухе.

— Ариас! Нет! Упадешь же на Касиуса! — тихо взвизгнув, Лиса не успела встать, когда ладони Ариаса оказались уже по обе стороны от ее бедер. Он продолжал шагать на руках вперёд, стремясь к ее лицу.

— Я? На Касиуса? Разумеется, нет! — изумился лорд из перевёрнутого положения. — Я не собираюсь падать на сына. Это недальновидно. Его площадь ещё совсем невелика. Я специально иду на что-то мягкое, тёплое, подходящее мне по размеру и формам. На тебя, моя милашка.

Без усилий удерживая свой вес только на одних руках, расчетливый Змей дотянулся до губ жены. Младенец поднял голубые глаза на родителей и широко улыбнулся счастливой беззубой улыбкой.

К Верису Ариас зашёл через два дня. Пленника поместили в дальнее от дома подсобное помещение, которое последние сто лет не знало ремонта. Ногой отодвинув обломок упавшей черепицы, Ариас заговорил:

— По моему нескромному мнению бить, даже резать — это грубо и весьма, весьма негуманно, — сладко растягивая слова на гласных, Ариас плавно обошел Вериса. Выглядел пленник жалко: после очистительных процедур, его уже два дня мариновали в неудобной позе на корточках со связанными сзади руками. — Ты со мной согласен, друг мой? Такой разумный Змей как ты способен понять, что пора общаться без дополнительных воздействий? Или не способен?

Стройный до звона красавец даже не доставал нож, мягко глядя небесно-голубыми глазами на пойманного Вериса. Теперь, в роли семейного остепенившегося мужа, он не собирался обращаться к прошлым кровавым методам без настоятельной необходимости. Неудобная поза — простой, но действенный метод, подавляющий волю к сопротивлению. Пленник испытывает невероятные страдания, следов не остается, а любопытным плюсом идет интересный психологический эффект: испытуемый в неудобной позе неосознанно считает виноватым в собственных муках только себя. «Ну, а если этого будет мало, тогда можно будет сделать уже по-настоящему больно, — Ариас запланировал это два дня назад. — Хотя вряд ли наемник настолько верен хозяину».