— Тихо, девка! — ругнулся черноволосый. — И так уже уши от визгов заложило. Дрей, пустая башка…

— Сам виноват! — с вызовом хрипло ответил сероглазый. «Дрей», как я поняла. — Куда смотрел, когда несся? Не почуял медвежат? Или нос отшибло?

— Я с подветренной стороны бежал, тупица!

— Как твою башку отгрызу, загляну, посмотрю, что у тебя там… Мне, кажется, дерьмо. Тебе уши на что? А эта что здесь?

Обратившийся из волка, кивнул на меня. Я неслышно стояла, наблюдая за огрызающимися Волками, как деревце — ни живая, ни мертвая, тихая-тихая.

— За наказанием пришла, хапунья, — презрительно объяснил за меня черноволосый. — Сидела мышью в траве. И поднялась перед носом, аж запнулся об нее.

Он посмотрел на меня неодобрительно, совершенно без жалости. На губах же сероглазого мужчины расцвела многообещающая улыбка.

— А, за наказанием? Отлично. Накажем? — он заинтересованно наклонил голову, показывая подбритый висок, и, широко расставив ноги, потянулся к поясу серых штанов.

Я взвизгнула еще раз, отступая.

— Мне к старейшинам надо! — выпалила, поспешно роясь в мешке. — У меня письмо! Я с ними буду говорить.

Оба Волка хохотнули, даже не пытаясь взять письмо.

— Больно нужна… Мараться только, — небрежно проговорил черноволосый, сбрасывая улыбку. Нож он опустил точно в ножны на поясе. — За нами топай, хлебушек. В город доведем. И не отставай, ждать не будем и не посмотрим, если кто надкусает.

«Хлебушек⁈»

Ощущая смешанную с облегчением обиду за «хапунью» и «мараться», молча пошла за двумя мужскими спинами. Шли они быстро, даже стремительно, мне приходилось почти бежать, перепрыгивая через корни, ямы, уворачиваясь от бьющих в лицо веток. Хорошо, что по лесу мне бегать было не привыкать.

Держа дистанцию с великородными шагов в пятнадцать, я старалась подмечать дорогу.

«Ветка в лицо. Ручей бежит по ходу движения. Солнце за спиной. Мох мокрый — север…»

Мужчины со мной не говорили, не оборачивались, общались только друг с другом.

— Что было с людьми, которые нарушали границу, а Таор? Помнишь? — донесся до меня голос.

«Таор». Значит так звали злого черноволосого. Второго — «Дрей», я помнила еще с первой встречи.

— Хм, — Таор на секунду задумался. — Да ничего особенного. Помню, одному сломали по ребру с каждой стороны, всего-то. Пообещали в следующий раз сломать ноги. Жаль, больше не приходил. Видно, хватило.

Говорили они подчеркнуто громко. Я поежилась, невольно прижимая руку к боку. Ребра мне были дороги.

— … интереснее было с теми, кто охотился на нашей территории. Помню, нашу белку добыл. Так скормили ему ее вместе с шерстью. Надо сказать, жрал медленно. Я устал ждать.