— Этот, видать, уже сытый был.

Прислушиваясь к смеху, угрюмо брела сзади.

— А блевать отправили на землю людей, — Таор продолжил. Ухитрялся говорить он негромко, но звучный голос его легко разносился по воздуху. — Как он бежал… Люди, оказалось, могут неплохо бегать.

— То не он бежал, а белка в его животе.

— А если б он, не белку добыл, а корни выкопал… — черноволосый сделал длинную паузу.

Понимая, что они меня специально пугают, я все равно навострила уши. Таор легко договорил:

— … вкрутили бы эти корни во все доступные отверстия.

Щеки запылали от гнева и грубой мужской пошлости. Стерпеть это я не могла.

— Никакая я не хапунья, не брала я ваши корни! — выпалила. — Даже не возвращалась на то место! Это правда! Не брала! Не возвращалась!

Мужчина не обернулись, будто меня тут нет, продолжая разговор. Даже лица показать не соизволили, и мне оставалось только лицезреть, как покачивается длинный хвост собранных на макушке пепельных волос у одного, да арбалет на спине другого.

— С теми, кто врет, я бы меньше нежничал, — неторопливо заметил Дрей. — Язык подрезать можно на первый раз…

— Я б ее язык иначе использовал.

Прислушиваясь к ответу, невольно напряглась.

— И как же?

— Подошвы ботинок можно было бы вылизать. А ты о чем подумал?

Мужчины снова разгоготались. Я прикусила язык, понимая, что доказывать что-то Волкам невозможно. Они же как наши сельские: или насмехаются или сердятся. Не верят ни слову!

Опасаясь пререкаться, решила больше ничего не говорить, но внутренне обеспокоилась.

«Неужели и со старейшинами так же будет?»

* * *

В волчий город мы вошли неожиданно. Первые дома будто вынырнули из-за деревьев, без всякого промежутка в виде поля. Такое для меня было в новинку.

Как так, без поля?

Но у Волков имелся только лес. И город — в нем же, в лесу. Тропинка под ногами постепенно сменилась на булыжную дорогу. Я молча восхитилась: у нас в селе дороги были обычными, земляными. А дома, что возвышались между деревьями, аккуратные, основательные. Первые этажи — из серого камня, а вторые — из темного дерева. И крыши темные. Я слышала течение реки все время, пока мы шли.

Постепенно на пути начали встречаться другие великородные. По большей части суровые мужчины с тушками пойманной дичи, пристегнутыми на поясе. Некоторых сопровождали огромные волки, из-за которых я предпочла сократить расстояние между своими провожатыми до пяти шагов.

Диалог со встречными повторялся до мелочей. После обмена рукопожатиями, подошедший немедленно косился на меня и уточнял:

— Это кто?

На вопрос грубый Таор каждый раз давал разный ответ, и каждый был оскорбительным. Он называл меня визжащим недоразумением, охотницей за чужим, помехой под ногами.