Задрав ночную рубашку, приподнялась, укоризненно оглядела и потрогала натертые мокрой одеждой бедра. Н-да… Начиная от коленей, ноги украшала живописная дорожка из синяков. Как я и просила, Таор был осторожен сначала. А вот потом… Потом я и сама не заметила, что он сжимает меня сильнее положенного.

Извернувшись, я попыталась посмотреть, что творится сзади, увидела несколько следов на боках, руках, предплечьях, и поняла, что нигде не миновало. Провела пальцами по дорожке из его пальцев на коже. Следы страсти хочется носить как знаки отличия…

«Спокойно. Мы всего лишь случайные путники, которых свели обстоятельства и… корни. Волк и селянка», — я приложила ладони к заполыхавшим щекам, исключительно для порядка вяло укорила себя за попустительство разврату и, наконец, поднялась.

Ни о чем я не жалела. К тому же теперь можно было без боязни выходить: по волчьим законам никто не имеет права трогать занятую женщину.

В сенях валялись наши грязные вещи. Вчера испачкали все. Особенно пострадало то, что было надето ниже пояса: мою новую юбку украшали пятна из высококачественной черной грязи, штаны Таора в принципе состояли из грязи и глины. Уже на берегу, оттирая от ткани куски грязи, опять вспомнила.

Таор опустился к основанию дерева, меня посадил на себя. Колени и стопы плескались в воде, погружаясь в скользкую жижу, но в тот момент грязь не волновала. Волновали янтарные глаза, жесткий ритм, ненасытные губы, которыми он ловил…

— Бояр! — я не заметила, как подкравшийся сзади черный волчонок, ткнул меня носом ниже талии, так что я чуть не плюхнулась в воду. Запасы одежды таяли на глазах, не хватало еще замочить и платье. — Не толкайся!

Щенок повел носом, с любопытством наклонил голову и опять потянулся нюхать у меня в бедрах.

— Хватит, — я рукой отпихнула наглый мокрый нос. — Чуешь его? Да, да, было… И не смотри на меня так. Еще не хватало твой взгляд выносить. Хозяина бы твоего вынести…

Я вспомнила утренние слова Таора: «Хочу, чтобы ты была готова». И вместе с ними — ощущение тяжелой руки на бедре.

«Наглый, грубый, прямой волчище… Хоть бы в щеку поцеловал! Даже не пытается скрыть, чего хочет от меня!» — возмутительная прямота Таора злила, будоражила, возмущала… волновала. Я опять обнаружила, что сижу с глупой улыбкой. Забытая юбка плавно парила в воде.

Нет, я никак не могла представить Волка, невинно целующего щечку и желающего доброго утра.

«Готова…» От подоплеки мысли у меня на щеках, наверное, переменились все цвета от нежно-розового к багряно-красному. Само обдумывание как бы… подготавливало. Самую малость хотелось сбежать, но так, недалеко. Чтобы поймал.