«Уйдет или разбудит? Скажет что-то или нет? Прикоснется или нет? А если прикоснется, то… Светло же… При свете⁈»

Стало жарко. Я зажмурилась, стараясь дышать особенно глубоко и ровно. Я не понимала, не была уверена, как вести себя с ним теперь. И хотелось остаться одной, и не хотелось, чтобы уходил просто так.

Вслушалась.

Тишина, ни шороха. А затем несколько шагов ко мне.

Тяжелая рука оперлась на матрас рядом с подушкой, от чего я немного накренилась, еще крепче цепляясь в одеяло. Теплое дыхание взвилось около волос. Я ощущала, как Таор втягивает воздух около виска, и трепетала. Всего лишь его тень, нависшая надо мной, придавливала, прижимала к кровати, заставляя тело натянуться струной, готовой зазвенеть. Таор наклонился ко мне так низко, что задел носом несколько волосков.

— Когда вернусь, хочу, чтобы ты была готова, — негромко сказал на ухо. Мужская ладонь ощутимо легла на бедро, чуть нажала и отпустила.

Низ живота свело, щеки заполыхали против моей воли.

Помедлив всего пару секунд, я развернулась, но успела увидеть только краешек уверенно удаляющейся широкой спины в светлой рубахе. Хлопнула дверь.

От охватившей меня смущенной радости, захотелось визжать и вертеться. Я прижала к горящему лицу одеяло, длинно выдохнула туда весь визг и колотила пятками по матрасу, пока не выдохлась. Потом еще долго лежала, пялясь в деревянный потолок с глупой улыбкой.

Солнце за окном благодушно сияло, ничем не напоминая о вчерашнем лютом ливне. Мне хотелось еще подумать о произошедшем, покрутиться в еще свежих воспоминаниях о вчерашней грозе, изваляться, измазаться в них с ног до головы досыта, допьяна. Я повернулась, глядя на пустующую лежанку напротив. Память услужливо подбросила крайне неприличный эпизод, когда Таор рыча вталкивался в меня, впиваясь пальцами в бедра, прихватывал губами шею, грудь. Вспомнив, закрыла глаза, на несколько секунд застыв.

«Я была с великородным!!! И это так… Так… Как ни с кем и никогда!»

В груди на несколько секунд опять поднялось торжество. Я даже не могла припомнить, когда мне в последний раз было так хорошо, чтобы ни о чем не думать, не стыдиться, не надеяться на зачатие, не бояться, что услышат, что не получится… С Таором я вдруг отпустила себя. Он как зверь ничего не стеснялся, не сдерживался, открыто наслаждался близостью, и рядом с ним я превратилась в такого же бесстыдного зверя. Думая об этом даже сейчас, наедине с собой, я стыдливо хихикнула — в ладошку, будто за мной кто-то подсматривал.

Произошедшее казалось фантазией, сном. Смелой, развратной, горяче-шипящей как огонь, который слизнул каплю влаги. Я опять вспомнила, как он пил с меня, потянулась на кровати, как сытая кошка и охнула. Мышцы отозвались терпко-приятной болью в самых неожиданных местах — довольное тело утверждало, что не приснилось.