Через десять минут я уже нарезала яблоки и апельсины тонкими ломтиками, а Эрик наугад сыпал специи в кастрюльку с нагревающимся вином. Мы шутили и смеялись над тем, что скорее всего у нас получится не глинтвейн, а винный компот.

Когда прозвонил таймер и Эрик снял варево с огня — я достала три бокала и поставила их на низкий столик у дивана.

Глинтвейн наполнил кухню густым, сладким ароматом и стало гораздо уютнее.

Я предложила:

— Грег голодным придёт, должно быть. Может, приготовим ещё сендвичи, чтоб точно хватило? Я могу сделать сырную тарелку.

Эрик замер и посмотрел на меня так, словно я сказала что-то очень важное.

— Ты всегда думаешь о других. Меня это восхищает. — тихо произнёс он.

Я пожала плечами, скрывая улыбку.

— Ну, мы ведь теперь команда. Одни против всех, так ведь? А в команде принято заботиться.

Совсем скоро мы услышали, как в двери повернулся ключ.

— Брат? — крикнул Эрик.

— Я здесь. — голос Грега, усталый, но спокойный, раздался из прихожей. — Можно?

— Заходи! — отозвался Эрик, не переставая нарезать огурцы для начинки.

Через секунду второй оборотень появился в гостиной. Он стянул с себя лёгкую кожаную куртку и кинул её прям на диван, а затем забавно сморщил подбородок и почесал щетину на щеках.

Я помахала рукой в знак приветствия. Мужчина выглядел бодрым и слегка смущённым. Его взгляд скользнул по столику и трём тарелкам, в которых уже лежало жаркое с картофелем. Я увидела, что он едва заметно сглотнул.

— Пахнет балдёжно. Это для меня? — он ткнул пальцем в подушку, лежащую на полу слева.

— Конечно. Садись, сейчас будем ужинать.

— Ужинать… — повторил он, словно вспоминая значение слова.

В его слегка растерянной улыбке было столько облегчения, что у меня защипало в глазах.

Сколько же он пережил…

— Вы сварили глинтвейн. — произнёс Грег, как будто это было самое удивительное, что он видел за последние годы.

Я подала ему бокал и мы с Эриком уселись на соседних подушках, прямо на полу, игнорируя стоящий рядом диван.

— Пахнет, как в детстве. — тихо произнёс брат Эрика, вдыхая аромат. — Помнишь, когда мама зажигала свечи в Рождественскую ночь?

Эрик посмотрел на брата.

— Ты расскажешь о ней? Об отце?

Грег кивнул, но заговорил не сразу. Он долго молчал, словно каждое слово ему нужно было осторожно доставать из памяти, чтоб ничего не нарушить.

— Они меня спасти пытались. — произнёс он, мрачно глядя на огонь. — Ждали этого, готовились, словно обо всём заранее знали. Ну, что меня выкрадут. Ты ведь уже догадался, что они погибли, спасая меня. Я ничего не мог сделать. Всё случилось прямо на моих глазах… Я… Мне никогда не отмыться от этой крови. Я виноват.