Вроде бы поверили. По крайней мере, они не спорили открыто, а лишь хмурились и переглядывались.

— Но вы же понимаете, — сказал один из баронов, тот самый, со шрамом на лице, — что это всё несерьёзно. История красивая, но красивые истории не делают из девчонки правительницу.

— Почему же? — спросил управляющий, изобразив искреннее удивление.

— Есть законы, правила и традиции в конце концов. Она женщина, тем более ещё ребёнок. Даже если её отец и барон, это не даёт ей права. Тут нужна твёрдая рука и мужской ум. Что она может? Ну, шить крестиком, может быть, или варить суп? — он усмехнулся, и его спутники поддержали смех.

— Я извиняюсь, что вылезаю, — сказал я, вмешиваясь в разговор с видом случайного прохожего. При знакомстве я объяснил, что здесь чисто случайно проездом, так сказать, ненадолго. — Но ведь есть баронесса Астафьева. И никто не против того, чтобы женщина управляла. Она прекрасно справляется, и о ней ходят легенды. Если женщина может править в одном баронстве, почему не может в другом?

— Там другая ситуация, — отмахнулся барон со шрамом, но в голосе его появились сомнения. — Во-первых, она не ребёнок. Во-вторых, она практически в одиночку с пятнадцати лет управляла баронством. Шесть лет её отец борется с болезнью, да он плох, но разум его чист. И он помогает ей советом.

— Интересная инфа, — протянул я задумчиво, делая вид, что задумался. — Пожалуй, стоит навестить эту Астафьеву. Побеседовать. Любопытная женщина, раз смогла добиться такого.

Я мысленно поставил заметку на будущее — это может пригодиться.

Короче говоря, эти бароны ни в какую не соглашались оставить Надюху в роли баронессы. Уж какие только доводы мы не использовали, но всё бестолку. Они стояли на своём, как упёртые бараны, и каждый новый аргумент разбивался об их стену недоверия. Точнее, использовали их управляющий с комендантом, а я как будто бы просто гость, случайно оказавшийся в этом зале, и не лез в разговор, лишь изредка вставлял реплики, чтобы не казаться подозрительным.

— Так а кто будет тогда вместо неё? — закинул я удочку, делая вид, что просто проявляю праздное любопытство.

— Я! — синхронно ответили они разом и переглянулись с нескрываемой враждебностью.

— А конкретней? — невинно поинтересовался я, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Вы трое, а место одно. Как будете решать? Может, по старшинству? Или по заслугам перед короной?

Какой тут поднялся крик! Каждый из этих троих бил себя в грудь, и утверждал с пеной у рта, что он самый что ни на есть достойнейший. Они перебивали друг друга, не давая слова сказать, и в какой-то момент уже схватились за рукояти мечей, готовые начать резню прямо здесь, за столом.