— Коммерция? — переспросил Гречихин, и в его голосе послышалось сомнение.

— Именно. Вы дали слово — вы платите. Иначе зачем тогда вообще слова, а? Бумаги, подписи, печати... Это же не просто так, это основы мироздания.

Поддубный покачал головой и потёр переносицу. Похоже, у него начиналась головная боль. Или приступ неподдельной тоски по тем временам, когда никто не смел требовать от него деньги.

— Мы могли бы предложить рассрочку, — осторожно сказал он.

— Не, — возразил я.

Гречихин чуть не поперхнулся воздухом.

— Нет?

— Нет.

— Это грабёж! — воскликнул Мяснов.

— Это долг, — поправил я. — Грабёж — это когда вы отдаёте двадцать тысяч, а через месяц я прихожу ещё за десятью. А так — всё честно.

— Нет вы все же не понимаете…

— Да все я прекрасно понимаю. Ваши благородные сыновья, очень долгое время задирают здесь всех местных. А поскольку вы являетесь самыми сильными из местных баронов никто не хочет с вами связываться.

Бароны снова переглянулись. А я продолжил закручивать этим ребятам вентиль с воздухом.

— Ваши сыновья абсолютно потеряли берега от чувства своей крутости. Уж не знаю чья это была идея так себя вести. Но все имеет свою цену. Она написана в расписках, которые они написали перед дуэлью.

Я все-таки надеялся, что эти ребятки хоть чуть-чуть потрудились узнать обо мне.

— Да и еще чтоб не было каких-то там иллюзий или недопонимания. Эти деньги я в любом случае получу. Просто приду и заберу. Я не угрожаю и ни на что не намекаю. Говорю предельно прямо. Ясно и недвусмысленно.

Жаба с хомяком внутри меня довольно потирали лапки. Хомяк уже представлял, как пересчитывает золото, а жаба прикидывала, на сколько имперских банковских билетов можно разменять эту сумму. Я мысленно попросил их не наглеть и не бежать впереди паровоза — переговоры ещё не закончены.

Но судя по кислым лицам баронов, деньги уплывали от них, как вода сквозь пальцы. Или, в их случае, сквозь плотину, которую они так неудачно построили.

Вечером мы собрались у Рубцова. Присутствовали всё те же лица: я, Амалия, Рубцов, троица местных магов и ещё пара каких-то управляющих.

За окном давно стемнело, в камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены пляшущие тени. Кабинет был обставлен добротно, но без излишеств — массивный дубовый стол, несколько кресел с высокими спинками, карты на стенах, пара шкафов с папками. Барон явно не страдал тягой к роскоши, предпочитая удобство показному блеску.

Стоило мне зайти, как барон сразу отложил бумаги, которые разглядывал, и откинулся на спинку кресла.

— Ну что, поговорили? — спросил он, глядя на меня.