— Светлана Игоревна, — сказал я, поворачиваясь к ней с максимально мягким выражением лица, — мне кажется, вам нужно пойти передохнуть. Вы выглядите уставшей, а нам с Валеркой надо спокойно подумать, что можно сделать. Без лишнего давления.

— Но я… — начала она, и я видел, как в её глазах закипают слёзы — смесь отчаяния, гнева и беспомощности.

— Пойдёмте, Светлана Игоревна, — вмешался маг, тот самый, которого звали Иван Николаич. Он положил руку ей на плечо и мягко, но настойчиво повёл к двери. — Не будем мешать господам разбираться.

Я благодарно кивнул ему — этот человек явно понимал, когда нужно уступить место профессионалам, даже если сам был не последним магом в этих краях.

Когда за ними закрылась дверь, я на всякий случай поставил сферу тишины, отсекая все звуки.

— Рассказывай всё, как есть, — сказал я Валерке, прислоняясь к подоконнику и скрещивая руки на груди. — Без утайки. Я знаю, что ты что-то недоговариваешь.

— Я особо не в теме, — начал Валерка, почесав затылок. Он выглядел смущённым, что для моего дракона было редкостью. — Знаю лишь только то, что использовали этих симбионтов, чтобы человек, не владеющий магией, мог обрести магические способности. Это была программа усиления — ну, понимаешь, когда империя хочет увеличить число боевых магов, а нужных людей с даром не хватает.

— Зачем? — спросил я, хотя догадка уже начала формироваться в голове.

— Я точно не знаю, — пожал он плечами. — Возможно, чтобы усилить обороноспособность страны. Или чтобы создать диверсантов, которые могли бы действовать в тылу врага без всяких обнаруживаемых магических следов. Эти симбионты давали способности, но не оставляли стандартного магического фона. Идеальные шпионы.

— Знаешь, как это всё происходило? — не отставал я.

— Человек получает дозу магической энергии и пьёт очень сильные укрепляющие зелья для тела, — начал объяснять Валерка, и его голос стал более оживлённым — видимо, он действительно что-то слышал. — Был один случай, когда какой-то парень забыл выпить очередную дозу, так ему сильно поплохело. Симбионт начинает голодать и пытается вытянуть энергию из самого носителя.

— Сколько занимала времени процедура? — спросил я, прикидывая в уме наши ресурсы.

— Неделю, — ответил он. — Целую неделю интенсивной подпитки и наблюдения.

— Беда! — вырвалось у меня. Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как напряжение начинает давить на плечи. У них неделя занимала, потому что всё было отработано до мелочей. А у нас сколько займёт? И получится ли вообще? Мы не в лаборатории.

— Если не получается, он умирает, — сказал Валерка, и его голос прозвучал жёстко, — что, в принципе, случится и так без нашего вмешательства. Мы можем только попытаться.