Барон хмыкнул. Коротко, без всякого веселья. Скорее как предупреждение.

— Допустим, — сказал он, откидываясь на спинку кресла.

— Насколько большой проблемой будет, если я пойду забирать деньги сам? — спросил я.

Управляющий, который до этого старательно делал вид, что изучает какие-то бумаги, даже перестал писать.

Амалия, сидевшая в углу, посмотрела на меня с выражением, которое я не смог прочитать. То ли одобрение, то ли усталость от моих вечных приключений.

— Ты сейчас серьёзно? — спросил Рубцов, наклоняясь вперёд.

— Конечно, — ответил я, пожав плечами. — Я вообще редко шучу про деньги.

— Очень редко, — тихо добавила Амалия, и я не понял, было ли это замечание или комплимент.

Рубцов неожиданно расхохотался. Громко, заливисто, как человек, который вдруг понял, что проблема, мучившая его несколько минут, на самом деле — не проблема.

— Если ты соберёшь сотню солдат, приедешь к Поддубному и начнёшь ломать ворота, то будут проблемы, — сказал он, отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы.

— Насколько большие? — уточнил я.

— Ну, — барон задумался. — Вообще, если серьёзно, то сначала начнётся скандал.

— Переживу, — махнул я рукой.

— Потом остальные бароны начнут выяснять, что именно произошло.

— И?

— И если выяснится, что кто-то сам отказался платить по долгу, то сочувствия он много не получит, — Рубцов развёл руками, как человек, который констатирует очевидный факт. — Никто не любит должников. Особенно тех, кто отказывается платить, когда у них есть деньги.

Я задумчиво кивнул.

— То есть совсем трагедии не будет, — подвёл я итог.

— Не будет, — подтвердил барон. Он помолчал секунду, потом добавил: — Если, конечно, ты не сожжёшь при этом пару деревень. Такого никто не любит.

— Я аккуратно, — пообещал я. — Без фанатизма.

Рубцов покачал головой.

— Ты даже не представляешь, как меня напрягают такие вопросы, — сказал он.

— Почему? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Потому что я не знаю, шутишь ты сейчас или уже план составляешь, — признался барон, глядя на меня с подозрением.

— Одно другому не мешает, — ответил я с максимально невинным выражением лица.

Амалия усмехнулась.

Рубцов сделал вид, что не заметил.

— Поддубный, Мяснов и Гречихин — не самые приятные люди, — сказал он, возвращаясь к делу. — Но на них многое держится.

— Например? — спросил я, хотя догадывался.

— Земли, торговля, налоги, дружины, — перечислил барон, загибая пальцы, толстые и узловатые, как корни старого дуба. — Пока они занимаются своими делами, баронства получают деньги. А когда деньги поступают, все сыты, одеты и хотя бы не бунтуют.