Но судя по их сыновьям, я бы на это не рассчитывал.

***

На следующий день всё оказалось… почти спокойно. Что уже само по себе выглядело подозрительно.

Первым приехали люди от Поддубного.

Его человек передал мешок с монетами. Мешок был увесистый, из плотной кожи, с металлическими заклёпками на углах.

Мой человек пересчитал. На всякий случай. Жаба с хомяком внутри меня сидели тихо и даже не шевелились — видимо, боялись спугнуть удачу.

— Полностью закрыто, — сказал я, когда мне сказали, что все ровно.

Амалия приподняла бровь. Одну, левую. Это у неё всегда означало лёгкое удивление, смешанное с недоверием. Если бы у неё поднимались обе, можно было бы начинать волноваться.

— Он просто взял и отдал? — спросила она.

— Видимо, умнее оказался, чем его сынок, — пожал я плечами.

Жаба с хомяком, обычно готовые спорить по любому поводу, на этот раз молчали и, кажется, даже немного уважали Поддубного за своевременную оплату.

Следом прибыли люди от Гречихина.

И тут всё стало интереснее. Не то чтобы плохо — просто интересно. Как если бы вместо ожидаемого дождя пошёл мелкий град. Вроде бы не катастрофа, но осадочек остаётся.

Они привезли деньги. Но не все. Остальное, судя по всему, должно было прибыть в виде чего-то ещё.

Его человек выглядел немного дерганным. Даже слишком. Видимо понимал, что я могу и буянить начать.

— Барон просил передать, что оставшуюся часть долга он готов закрыть провиантом, — сказал он.

— Сколько не хватает? — спросил я.

— Пять тысяч, — ответил гонец, даже не моргнув.

Я мысленно прикинул. Пять тысяч золотом это много. Не горох, не соль, не мешки с мукой, которые через месяц могут испортиться, если их неправильно хранить.

— Это считается оплатой? — спросила она, глядя на меня.

Я пожал плечами.

— Наверное, — сказал я и повернулся к гонцу. — Но провиант мне не нужен, по крайней мере, пока. Я готов подождать.

Гонец заметно расслабился. Плечи его опустились, дышать стал глубже, даже цвет лица из бледного превратился в бледно-розовый.

— Передать так? — уточнил он.

— Именно так, — кивнул я.

Он кивнул и быстро ушёл, явно довольный тем, что разговор не превратился в проблему. Я даже заметил, как он на выходе вытер лоб тыльной стороной ладони — видимо, переживал. Даже несмотря на внешнюю невозмутимость.

Амалия проводила его взглядом, полным подозрения.

— Он не выглядел расстроенным, — заметила она.

— А зачем ему расстраиваться? — ответил я. — Он свою работу сделал. Деньги привёз, предложение передал. Что с ним дальше будет — не его забота.

Примерно через полчаса в кабинет вошёл третий гонец.