Если бы еще не этот бутон, ой Аллах...
Мои глаза на секунду слепит солнечным зайчиком.
Откуда он "выстрелил" мне неизвестно, но взгляд взлетает на окно второго этажа. Туда, где находится кабинет Бахтияра.
Сегодня суббота и мой муж дома. Только если для кого-то это вполне привычное дело, то для нас – нет.
Бахтияр должен был прилететь в Баку из очередной командировки только завтра, но получилось у него ночью.
Я вспоминаю, как проснулась из-за теплого дыхания между лопаток, ползущих вверх по спине губ и от того, как сильно он стискивает грудь, забравшись не просто под одеяло, а под мою ночную сорочку.
Ох, Аллах…
Пережитые ещё ночью сладко-стыдные ощущения связываются узлом под пупком и возвращают давно утихнувшие остаточные пульсации. А еще улыбку.
Я прячу ее, упершись глазами в полуголый розовый куст.
Сегодня ночью всё было очень нежно, медленно, но в то же время страстно. Корю себя за то, что потеряла контроль. Взлетела куда-то выше звезд и рухнула на тяжело вздымающуюся мужскую грудь.
Моя надежда на то, что беременность наступит с первого раза, была, конечно, глупой. Нашему браку уже больше месяца и нет. Пока что я не беременна. Но мы… Стараемся.
Хотя с графиком Бахтияра это не так уж просто.
За этот месяц он уезжал из Баку трижды. Вернувшись – наверствывал от души. Ну и я… Наверстывала.
Хочу я того или нет – в моей голове день ото дня разрастается тягучий сладкий сумбур.
По ощущениям, я с усилием сжимаю руль автомобиля, который несется по незнакомой дороге с ускорением. Убеждаю себя, что контроль в моих руках, но чувствую, что пусть немного, но себе же вру.
А мысли то и дело возвращают мой взгляд к окну на втором этаже.
Я даже не могу сказать, что Бахтияр полноценно сюда переехал. Он часто в разъездах. Бывает, остается ночевать в своей квартире в центре Баку. Я ни разу там не бывала. Я по-прежнему очень многого не знаю про его настоящую жизнь, но мы знакомимся друг с другом.
Больше всего я узнаю о нем в спальне.
Он… Страстный и порывистый. Решительный. Сильный. Чуткий. Бывает, грубый, но эти моменты сначала шокируют, а позже я вспоминаю их с особенной дрожью.
Мне нравится, как он двигается. Как целует. Что со мной делает. Как... Кончает. У меня от этого у самой перехватывает дыхание.
А вот собственное поведение часто вызывает вопросы. Кажется постыдным. Я хочу быть для него безупречной – грациозной, осторожной, красивой, сдержанной. Но в уши заползают собственные же стоны этой ночью и так стыдно, Аллах!
Нужно сдерживаться, Нармин. Нельзя быть эгоисткой. Чтобы потом не гореть заживо – лучше думать о нем, а не себе.